Старчество процветало в древних сирийских, египетских и палестинских монастырях, впоследствии развивалось на Афоне, откуда и было перенесено в Россию. Прямых указаний на существование и характер старческого служения на Руси до XIV—XV вв. почти не сохранилось, за исключением нескольких косвенных упоминаний. Из них можно заключить, что такое явление в Русской Церкви существовало. В XIII — XV столетиях, когда Русь из-за монгольского нашествия потеряла связь с христианским Востоком, традиции старчества были почти забыты. В конце XVIII в. старец Паисий Величковский возродил старчество в Молдавии, а затем через учеников и в России. Он приобрёл опыт молитвенного подвига на Афоне, где не прекращалась связь с древними традициями, и передал ученикам-монахам. Они разошлись по монастырям России, со временем стали великими учителями-подвижниками и превратили монастыри в центры мистического аскетизма и религиозного просвещения. Старчество возникло и развилось в связи с исихазмом, аскетическим обучением монахов «единению с Богом» (см. статью «Монашество на Руси»). Сведения о духовном делании передавались в виде поучений из поколения в поколение. С самого возникновения монашества ушедший от мира подвижник ставил себе целью достижение «обожения» в земной жизни. В этом ему мог помочь старец, духовный отец. Старцами являлись сильные духом и опытом подвижники, строгие аскеты-созерцатели, глубоко знавшие все подводные течения, мели и бездонные пропасти, встречающиеся на пути духовного возрастания христианина. Старец, прошедший школу трезвения (ясность духовного зрения, смирение, отсутствие мирских настроений и мечтаний) и умно-сердечной молитвы, постигший в совершенстве духовно-психические законы, становился способным руководить и другими иноками на их духовном пути. Главной и единственной особенностью старца была его святость, проявлявшаяся в сверхъестественных дарованиях исцелений и провидения — пророчеств относительно частной жизни людей и исторических перемен в судьбе всего народа. Дар пророчества, исцеления болезней, воскрешения мёртвых, а подчас и власть над силами природы требовали соблюдать строжайшее смирение, так что часто старец запрещал рассказывать о происходящих чудесах. На Руси старцы пользовались большим авторитетом, поэтому к ним как воплощению беспредельной сострадательной любви стекались монахи из разных обителей, священники и миряне. После смерти старцев обычно собирались свидетельства о поразительных случаях их прозорливости (способность предвидеть будущее), которые его духовные дети испытали на себе. Вот лишь несколько примеров из целого моря подобных свидетельств. Отец Варсонофий Оптинский благословлял людей, когда к нему бросилась женщина, пришедшая со своим сыном: «Батюшка, помолитесь! Измучилась я со своим сыном, излечила (потратила) на него состояние, а он всё остаётся глухонемым, и так сделалось с ним с двенадцати лет». Старец посмотрел на него и сказал: «Согрешил он одним великим грехом, и ему покаяться и говеть (поститься) нужно, и снова он будет слышать и говорить». Мать огорчилась и удивилась этим словам, ведь мальчик был примерный, хороший. Отец Варсонофий обратился к нему: «Ты помнишь, что ты сделал?». «Да ведь он, батюшка, не слышит», — сказала мать. Старец наклонился и шепнул ему что-то на ухо, и у юноши широко раскрылись глаза — он вспомнил. Через неделю он был здоров. Отец Варсонофий говорил своему любимому духовному сыну: «У нас кроме физических очей имеются ешё очи духовные, перед которыми открывается душа человеческая, прежде чем человек подумает, прежде чем возникла у него мысль, мы видим её духовными очами, мы даже видим причину возникновения такой мысли. И от нас не сокрыто ничего. Ты живёшь в Петербурге и думаешь, что я не вижу тебя. Когда я захочу, я увижу всё, что ты делаешь и думаешь. Для нас нет пространства и времени...». Вспоминает протоиерей Василий Шустин: «В один из моих приездов в Оптину Пустынь я видел, как о. Нектарий читал запечатанные письма, которых было штук 50, и, не распечатывая, стал их разбирать. Одни письма он откладывал со словами „Сюда надо ответ дать, а эти письма, благодарственные, можно без ответа оставить". Некоторые из них он благословлял, а некоторые и целовал, а два письма, как бы случайно, дал моей жене и говорит: „Вот, прочти их вслух. Это будет полезно"». Однажды старца Захарию пригласили служить молебен от засухи. До начала службы на небе не было ни облачка, но потом начали сгущаться тучи, очень низко нависая над землёй. Батюшку стали торопить, но он ответил: «Не спешите служить, когда всё окончим, тогда будет дождь, а сейчас не пойдёт». По окончании молебна старец прошёл в сени, поднял руку и сказал: «Ну теперь иди». В то же мгновение хлынул проливной дождь. «Моя мама умерла ночью, — вспоминала духовная дочь близкого нам по времени старца о. Иоанна Маслова (1932—1991) из Троице-Сергиевой лавры. — С первой электричкой я поехала в Загорск, чтобы сообщить батюшке об этом и попросить его святых молитв за маму и за себя». Оказалось, что о. Иоанн уже знал о случившемся, и утром, придя в храм, сказал, что такая-то умерла. Как-то раз женщина сказала о. Иоанну Маслову, что у неё болит горло; батюшка с улыбкой ответил: «Нет, это у меня болит». И у неё сразу всё прошло. Один человек заболел водянкой, состояние его было очень тяжёлым. Жена этого человека обратилась к старцу Иосифу Оптинскому, ближайшему ученику о. Амвросия, и получила ответ: «Не бойся, он не умрёт этой болезни». Больной действительно выздоровел. Через три года он заболел другой болезнью. На обращение жены старец предупредил, что надо готовиться к худшему. Вскоре человек умер. Обычно и после смерти старца люди получают исцеления, помощь и благословение, молитвенно обратившись к умершему, и даже без обращения, если это были его духовные дети. Множество примеров подтверждает это. Одна женщина «сильно болела и отчаивалась, что болезнь её неизлечима. Однажды в тонком сне она увидела старца (о. Иоанна). Он подошёл к ней и так сильно надавил на больное место, что она вскрикнула. Когда очнулась, то боль совершенно прошла и больше не возвращалась». Свидетельства, собранные о старцах, говорят, что им открываются не только поступки людей, но и помыслы: намерения, надежды, желания и даже случайные мысли. Старцы учили, как быть, если человеком овладевает желание, если приходят негативные мысли, как очиститься и возвысить душу к Горнему. Но, пожалуй, наиболее ценным старческим даром была способность возжигать веру в сердцах людей. В устных поучениях старцев, записанных их духовными детьми, можно найти неисчерпаемый источник мудрости, веры и удивительных прозрений. Приведём лишь некоторые из старческих поучений: «Осуждающий ни в коей мере не может быть смиренным, а без смирения нет спасения»; «Уныние — это палач, который убивает энергию, необходимую для получения в сердце Духа Святого»; «Смотрите на каждый день свой, как на последний день своей жизни»; «Берегите этот великий дар Божий — совесть свою, она соединяет нас с небом, она покоряет нашу слабую грешную волю святой всесильной воле Божией»; «Ненужное вопросишь, ненужное услышишь»; «Здоровая душа борется с мыслями и желаниями»; «Молитва — душа веры, сама её жизнь»; «Познай само¬го себя. Это есть воистину истинное смирение, научающее сокрушаться сердцем»; «Покаяние состоит в перемене ума. Следует налагать на ум пост от суетных помышлений»; «Ни к кому и ни к чему не должно быть привязанности, только к Богу»; «Ничто так не успокаивает и не примиряет нас с поступками ближних, как молчание, молитва и любовь». По многочисленным свидетельствам верующих, предавшие себя всецело водительству (руководству) истинного старца испытывают особое чувство радости и свободы. Напротив, лжестарец заслоняет собой Бога, что вызывает чувство глубокого уныния. Среди старцев были выходцы из различных слоев русского общества: крестьяне, мещане, духовенство, военное и купеческое сословия, дворяне. Иногда старцами становились люди, принадлежавшие к высшей аристократии. Существует легенда, что старец-отшельник Фёдор Кузьмич, скончавшийся в середине XIX столетия в Сибири, был не кем иным, как императором Александром I. Несмотря на то что эта историческая загадка имеет много сторонников, до сих пор нет подлинных свидетельств, проливающих на неё свет. Старчество считалось особым родом святости и могло быть присуще и монаху (даже без священнической степени, например о. Варнава Гефсиманский), и епископу (о. Игнатий Брянчанинов), и священнику (о. Иоанн Кронштадтский). Старчествовать могли и женшины — они назывались старицами. В начале и на протяжении всего XIX столетия главными центрами распространения в России старчества были северные монастыри — на Соловках и Валааме, в Вологде и Новгороде, в Санкт-Петербурге. * * * С начала XIX в. Оптина Пустынь (Калужская губерния) стала главным средоточием этого подвига. Прямая преемственность и развитие начинаний Паисия Величковского великими оптинскими старцами, общекультурная и святоотеческая образованность монахов, большая наставническая и издательская работа способствовали огромной популярности Оптиной Пустыни среди всех слоев общества. Известные русские писатели и философы неоднократно бывали там. В Тамбовской губернии в Саровской Пустыни прославился один из самых удивительных, светоносных русских старцев — Серафим Саровский, который проповедовал словом и всем своим существованием «стяжание Духа Святого». Воплощение совершенной любви к ближнему, молитвенная глубина, безмолвие, покой и радость были главными в его старческом служении. Москва, Владимирская и Брянская епархии также славились своими старцами. На юге России широко известны старцы, от которых пошла Глинская линия стар¬чества. Саровская Пустынь. Старчество получило в России такое широкое распространение, что только перечисление самых известных старцев и обителей России, где старчество процветало, могли бы занять сотни страниц. К сожалению, русская религиозная история не сохранила имён малоизвестных старцев, чья жизнь во Христе спасала и спасает многих людей. Такое признание получали единицы. Особую славу приобрели старцы Оптиной Пустыни, ставшей местом настоя¬щего паломничества и простого наро¬да, и интеллигенции. Старцы были преимущественно монахами, предста¬вителями чёрного духовенства. Однако известны старцы и из белого, женато¬го, духовенства: например, московский священник Алексий Мечёв (умер в 1923 г.). Синодальный период истории Русской Церкви — это и время появления сети духовных учебных заведений, в том числе академий. В XIX в. их профессура могла сделать честь любому университету и состояла из известных учёных. Православные убеждения питали творчество выдающихся поэтов и писателей: достаточно упомянуть Г. Р. Державина, А. С. Пушкина (в зре¬лый период творчества), Ф. М. Достоевского, Н. С. Лескова и многих других. Вне православия не представляли себя выдающиеся мыслители XIX — начала XX в. А. С. Хомяков, братья И. В. и П. В. Киреевские, К. С. Аксаков, Е. Н. и С. Н. Трубецкие — этот перечень можно продолжать ещё очень долго. В тот же период в обществе появились различные идейные течения, многие из которых являлись откровенно антицерковными. Развитие капитализма в России и изменения условий быта разрушали привычную повседневную обрядность, связанную с историческими формами православия. Тесная связь государства и Православной Церкви в России привела к тому, что сложившиеся общественные, административные и даже экономические структуры подчас сливались в сознании людей с православием. Поэтому защита этих структур и отношений многими воспринималась как отстаивание веры, а неприятие их часто влекло отвержение самой Церкви. Государство, поддерживая Православную Церковь, нередко действовало грубо и довольно неуклюже и только вредило православию в глазах иноверцев и людей, недостаточно знакомых с основами этой веры. Так, долгое время государственные служащие были обязаны представлять начальству справку от священника о том, что они в установленное время постились и принимали участие в православных таинствах; существовали законы, которые грозили наказанием за переход православных в другую веру, например в старообрядчество. О неблагополучии в Русской Церк¬ви, о губительном для неё формализме в соблюдении церковного устава, о разлагающем влиянии на её жизнь мирских интересов и настроений писали в XIX в. святители Игнатий Брянчанинов, Феофан Затворник и многие другие. В Церкви назрели серьёзные проблемы, требовавшие соборного решения. Тем не менее власти упорно считали несвоевременными созыв Поместного собора и восстановление патриаршества в Русской Церкви. Собор удалось провести лишь после Февральской революции 1917 г.