Чем глубже православие проникало в быт Руси, влияя на формирование обязательных обрядов и ритуалов, тем неизбежнее становился обычный для любого общества и любой эпохи разрыв между внешними знаками благочестия и содержанием веры. И тем сильнее в Русской Церкви возрастало значение монашества — средоточия христианского максимализма в вере и жизни. Центром монашеского движения в XI—XII вв. становится Киево-Печерский монастырь. Он начинался с пещер («печер»), которые, по одному из преданий, выкопал в берегах Днепра для своего отшельнического жития Антоний Печерский (983—1073). Антоний, хотя и положил начало монашеской общине, более тяготел к уединённому, аскетическому подвигу. Он оставался духовным наставником братии, а настоящим организатором монастыря, строящего свою жизнь по православному уставу — Типикону, стал Феодосии Печерский (1036— 1091). Эти два инока (монаха) были первыми русскими преподобными — монахами, признанными Церковью вятыми. Иноки и священноиноки с самого начала заняли особое положение в русском духовенстве. Женатые священники и диаконы (так называемое белое духовенство) жили во многом общей с мирянами жизнью: занимались хозяйством, воспитывали детей. Жизнь иночества для новокрещёной Руси была поистине иной — ошеломляюще загадочной, ломающей все привычные представления о жизненных ценностях. Монашество существовало не в миру, и потому оно многим виделось по-настоящему отделённым от мира, способным являть недоступный свет Царства Небесного. Монашеское состояние уже в Византии именовали ангельским чином, подчёркивая тем самым отрешённость монашества от земных благ. На Руси прижилась и глубоко вошла в душу верующего челове¬ка пословица «Свет инокам — ангелы, свет мирянам — иноки». Этот свет не заслоняли от мирян чёрные одежды монахов-чернецов, напоминающие об их «смерти для мира».