Самоволию князей Церковь выразила в XI столетии прославлением первых русских святых — князей Бориса и Глеба, сыновей Владимира Святославича. Они были убиты по приказу их брата Святополка, захватившего киевский престол. Борис и Глеб не только не поднялись против брата, но даже добровольно пошли навстречу гибели, мужественно и кротко приняв смерть. На канонизации Бориса и Глеба настаивал прежде всего Ярослав Мудрый. Он представил убитых братьев образцом верности младших князей старшим. Эта идея слилась с христианскими идеалами смирения, кротости, любви к ближнему, готовности ради спасения души пойти на безвинную страдальческую смерть. Церковь согласилась с таким толкованием подвига Бориса и Глеба. В 1071 г. они были причислены к лику святых как мученики и страстотерпцы — те, кто, «претерпев страсти» (страдания), не изменил христианским убеждениям. Как святых Русская Перковь с XI в. начинает прославлять княгиню Ольгу и великого князя Владимира, распространявших христианство на Руси. Их деяния признаны равноапостольными — равными в земном подвиге деяниям апостолов Христа, устроителей первых церквей. (Официально Владимир был причислен к лику святых в XIII в.) Позднее, в эпоху монгольского завоевания, идеалом святости становится образ князя-воина, за¬щитника отечества и часто — мученика. Таковы погибшие от рук монголо-татар русские князья — святые Юрий Суздальский, Василько Ростовский, Михаил Черниговский, Михаил Тверской, Роман Рязанский и многие другие.