Георгий Васильевич Флоровский

Известный богослов Георгий Васильевич Флоровский получил философское образование в Одесском университете и даже успел стать его приватдоцентом, однако затем ему почти сразу же пришлось выехать из России. В эмиграции он вместе с князем Н. С. Трубецким, П. Н. Савицким и П. П. Сувчинским примкнул к движению евразий¬цев, считавших, что Россия имеет больше общего с азиатским Востоком, чем с европейским Западом. Манифестом евразийцев стал сборник «Исход к Востоку». Однако вскоре Флоровский оставляет движение и даже пишет о «евразийском соблазне», который заключался в том, что евразийцы, декларируя своё православие, понимали его скорее как политическую идеологию, намереваясь заменить им марксизм в России. Флоровский защищает в Праге в 1923 г. магистерскую диссертацию об исторических взглядах А. И. Герцена и вскоре становится профессором Свято-Сергиевского богословского института в Париже. После Второй мировой войны Флоровский перебирается в США, где становится деканом Свято-Владимирской православной духовной семинарии в Нью-Йорке. Это было весьма авторитетное учебное заведение, где преподавали Г. П. Федотов, Н. С. Арсеньев, Ея. В. Спекторский, Н. О. Лосский, а также богословы другого поко¬яяяяяяяяяяяяяления — выпускники Свято-Сергиевского богословского института в Париже священники Александр Шмеман и Иоанн Мейендорф.

История русской зарубежной Церкви

Вопрос дисциплины и канонического подчинения в Церкви один из основных. Для попавших в эмиграцию православных из России этот вопрос стал неотложным и болезненным. Первоначально большая часть русских эмигрантов оседала в Константинополе и на Балканах — в Болгарии, Югославии, Румынии. Именно здесь стихийно возникли первые православные приходы. В то время приходы не только не имели куполов и звонницы, но и могли находиться в частной квартире, сарае или гараже. Центральное руководство Русской Православной Церкви (РПЦ) с патриархом Тихоном во главе, располагавшееся в Москве, не могло напрямую управлять зарубежными приходами — любая открытая их поддержка сразу же объявлялась поддержкой белогвардейского движения и жестоко каралась советской властью. Поэтому организацией церковной жизни православных беженцев занялась группа выехавших из России епископов, в которую вошли митрополиты Антоний Храповицкий, Платон Рождественский, архиепископы Анастасий Грибановский и Феофан Быстров и епископ Вениамин Федченков. Они вынесли решение о создании Выс¬шего Русского Церковного управления (ВРЦУ) за границей. В декабре 1920 г. на то было получено благословение от Вселенского (Константинопольского) патриарха. В марте 1921 г. по приглашению сербского патриарха временное управление переехало в город Сремски Карловцы в Сербии, бывший резиденцией сербских патриархов. В ноябре 1921 г. ВРЦУ за границей провела Русский Всезаграничный Церковный собор. На нём было принято послание «Чадам Русской Православной Церкви, в рассеянии и изгнании сущим». Послание выдвигало требование восстановить в России монархию и династию Романовых. Это шло вразрез в позицией патриарха Тихона, считавшего, что сохранить Церковь в период большевистского террора можно только при условии её невмешательства в политику. Поэтому в апреле 1922 г. Священный синод и Высшее Церковное управление в Москве вынесли решение распустить ВРЦУ за границей. А временным управляющим приходами Русской Православной Церкви за границей был назначен митрополит Евлогий (в миру Василий Семёнович Георгиевский). Временное церковное управле¬ние пренебрегло волей патриарха Тихона и, фактически, отказалось от роспуска, создав в сентябре 1922 г. Временный Архиерейский синод Русской Православной Церкви за границей. Возглавил этот Синод один из старейших и авторитетнейших русских иерархов митрополит Киевский и Галицкий Антоний (в миру Алексей Павлович Храповицкий), Поскольку Синод заседал в Сремских Карловцах, то эту ветвь Православной Церкви за рубежом стали называть Карловацкой. В июле 1927 г. митрополит Сергий (Страгородский) в послании, вошедшем в историю как «Декларация митрополита Сергия», заявил о лояльности к советской власти и даже выразил риторическую благодарность советскому правительству за «заботу о духовных нуждах православного населения». Карловацкий синод в ответ заявил о разрыве канонических отношений с Русской Православной Церковью. «Послание митрополита Сергия и членов Священного синода, — говорилось в окружном послании, — составлено не свободно, а под сильным давлением гонителей нашей Святой Церкви и мучителей русского народа — большевиков». Карловчане до сих пор настаивают набезблагодатности Русской Православной Церкви, что подразумевает отрицание действительности совершающихся таинств и каноничности рукоположений священников и архиереев. Они отказываются вступать с ней в общение. Основными обвинениями, которые карловчане выдвигают против Московской Патриархии, остаются «сергианство» (нежелание Русской Православной Церкви осудить действия митрополита, а позднее патриарха Сергия и соглашательство с «безбожной властью»), нежелание канонизировать последнего русского императора Николая И и членов его семьи, которые давно почитаются святыми в Зарубежной Церкви, и, наконец, участие Московской Патриархии в экуменическом движении. Приходы Русской Православной Церкви за границей сравнительно немногочисленны. Так, в США действует около 50 приходов РПЦ за границей на несколько тысяч приходов Американской автокефальной Православной Церкви. С 1990 г. РПЦ за границей пытается открывать свои приходы и создавать формы канонического управления в России. Далеко не все приходы в странах, где осели русские эмигранты, подчинялись Карловацкому синоду. Некоторые церковные приходы оказались в подчинении Константинополю. История их появления связана с именем митрополита Евлогия. Митрополит Евлогий был единственным членом Карловацкого синода, получившим от патриарха Тихона канонические права управлять приходами Русской Церкви в Западной Европе. В январе 1927 г. произошёл раскол, в результате которого митрополит Евлогий был низложен Карловацким синодом, обвинившим его в нарушении канонической дисциплины — самовольном уходе с собора. Митрополит Евлогий занял более терпимую позицию по отношению к Декларации митрополита Сергия, чем Карловацкая Церковь. Он не мог принять политическое требование лояльности советской власти так как из-за этой власти он и его паства стали невольными изгнанниками. Однако он согласился с тем, чтобы понимать слово «лояльность» в смысле аполитичности эмигрантской Церкви, не делать амвон ареной политики, если это может хоть как-то облегчить положение Церкви в СССР. В 1930 г. митрополит Евлогий и его приходы перешли под управление Константинопольского патриархата, став Западноевропейским экзархатом Вселенского (Константинопольского) патриархата. После окончания Второй мировой войны митрополит Евлогий всей душой стремился воссоединиться с Московской Патриархией и даже получил на то согласие из Москвы. Но после его смерти в 1946 г. епархиальное собрание приняло решение остаться в подчинении Константинополю. В эмиграции существовали и церковные приходы, канонически подчинённые Московской Патриархии. Прихожанами Трёхсвятительского подворья Московской Патриархии в Париже были философы Николай Бердяев и Владимир Ильин, богослов Владимир Лосский; в нём служил митрополит Вениамин Федченков. Большинство современных православных приходов в США объединяет Американская автокефальная Церковь, которая в 1970 г. добилась у Московской Патриархии права образовать поместную Церковь из экзархата Московской Патриархии. Вопрос канонического подчинения православных приходов на Запа¬де вообще очень сложен и запутан. Юрисдикции подчас не признают друг друга, поэтому до конца разобраться в этом вопросе под силу лишь церковному историку и специалисту по каноническому праву. К тому же выбор того или иного православного прихода происходил не без влияния политических позиций людей. Так, среди карловчан были лишь убеждённые приверженцы монархии, среди евлогианцев преобладали либералы, в московские приходы часто ходили те, кто не желал разделять свою судьбу с Русской Церковью и симпатизировал переменам на родине. Такое разделение было и остаётся весьма плачевным и особенно в первые деся¬тилетия эмиграции сильно сказывалось на взаимоотношениях людей.

Мать Мария Скопцова

С деятельностью Русского студенческого христианского движения тесно связана судьба Елизаветы Юрьевны Кузьминой-Караваевой (1891—1945), принявшей в эмиграции монашеский постриг и ставшей матерью Марией. В России Е. Ю. Кузьмина-Караваева начинала как декаденствуюшая поэтесса, была членом «цеха поэтов», выпустила поэтический сборник. Она была дружна с А. А. Блоком и вела с ним обширную переписку. В молодости Кузьмина-Караваева участвовала в социалистическом движении, после Октября 1917 г. вошла в партию социалистов-революционеров (эсеров) и в 1918 г. короткое время даже была городским головой Анапы. Она трижды была замужем, у неё было трое детей. Приняв в эмиграции постриг под именем Мария (в честь Марии Египетской), она не уединилась в монастыре, а стала монахиней в миру, получив благословение митрополита Евлогия идти в мир, служить людям. Участвуя в работе студенческого христианского движения, мать Мария ездила в командировки по Франции, читала лекции, беседовала с людьми и помогала им словом и делом. Она сохранила свои социалистические убеждения, но этот социализм стал христианским, «воцерковился» и выражался в страстном желании матери Марии помочь обиженным и обездоленным. Вместе со своими друзьями публицистом и философом Г. П. Федотовым, Ф. Т. Пьяновым, И. Бунаковым-Фондаминским мать Мария создала организацию «Православное дело». Они открывали дешёвые столовые, помогали больным, устраивали просветительские конференции, общежития, где находили приют бездомные. Всему русскому Парижу был известен дом на улице Лурмель, где располагалась домовая церковь «Православного дела». А обитатели этого дома составляли подобие трудовой общины. «Христианство — это пасхальная радость, это сотрудничество с Богом, христианство — это вновь принятое человечеством обязательство возделывать Господен рай, однажды отвергнутое грехопадением. И в дебрях этого рая, заросшего многовековым бурьяном греха и колючками нашей сухой и безлюбой жизни, христианство велит нам корчевать, пахать, сеять, полоть, собирать урожай», — писала мать Мария, объясняя мотивы своей работы. Когда во время Второй мировой войны Париж был оккупирован немцами, она прятала у себя участников Сопротивления, евре¬ев, за которыми охотилось гестапо. За это мать Мария, её сын Юра и священник Дмитрий Клепинин были арестованы. Она погибла в газовой камере лагеря Равенсбрюк 31 марта 1945 г., за два дня до его освобождения. Незадолго до смерти мать Мария вышивала икону Богоматери с распятым Христом на руках.

Митрополит Антоний

Известный русский богослов митрополит Антоний (1864—1936) в 28 лет стал ректором Московской Духовной академии в Сергиевом Посаде. Основной идеей богословия митрополита было нравственное истолкование основных христианских догматов. Так, рассматривая догмат о Троице, он писал, что православное учение о ней «является метафизическим истолкованием нравственного долга любви». Рассматривая догмат об искуплении, митрополит Антоний утверждал, что искупление совершилось благодаря состраданию Христа посредством «огня сострадающей скорби о грехах людей», который горел во Христе. На современников оказывали влияние не столько богословские теории митрополита, подчас весьма спорные, сколько яркость и притягательность его личности, ощутимая вопреки его резкости и даже грубости в ряде оценок. Профессор А. В. Карташёв, во многом расходившийся с митрополитом Антонием, писал ему в поздравлении с юбилеем: «Вы человек с душой огромного, почти сверхчеловеческого калибра... Я считаю, что не быть Вами очарованными по крайней мере эстетически, если не духовно, могут только люди нецерковные и бездарные». С юности митрополит Антоний очень любил Ф. М. Достоевского и уже после революции посвятил ему несколько своих трудов. Митрополит Антоний считал, что основной темой творчества Достоевского является возрождение человека через страдание: «Когда Достоевский описывает петербургские грязные дворы, дворников, кухарок, квартирных хозяек, помещения интеллигентного пролетариата и даже падших женщин, то у читателя не только не образуется презрительного отвращения ко всем этим людям, но, напротив, какая-то особенно страдательная любовь, какая-то надежда на возможность все эти убогие притоны нищеты и порока огласить хвалебными гимнами Христу...». Когда митрополит Антоний был молод, то современники видели в нём прототип Алёши Карамазова, но это только легенда: лично с Достоевским он не был знаком. Однако знал другого великого писателя — Л. Н. Толстого. Несмотря на отлучение писателя от Церкви, митрополит сам приехал к нему домой, чтобы побеседовать. А на упрёк начальства, почему он общается с еретиком и отступником, ответил: почему же тогда врачу можно посещать больного?

Неопатристический синтез

XX век был поистине веком богословского ренессанса в православии, и заслуга этого во многом принадлежит русским богословам в эмиграции. Русская религиозная философия в эмиграции представлена именами видных богословов и историков Церкви, сформировавшихся ещё в России. Их пополняло следующее поколение, начавшее активную интеллектуальную работу уже за рубежом. К этому молодому поколению принадлежит Георгий Васильевич Флоровский (1893 — 1979; С1932 г. — священник), который выдвинул идею «неопатристического синтеза», т е. нового осмысления наследия отцов Церкви ГУ—VIII столетий — от каппадокиицев до св. Иоанна Дамаскина, В их наследии он видел укоренённый в Священном Писании христиан¬ский эллинизм, обращение к которому как к некоему драгоценному источнику может обновить христианское богословие. Флоровский предлагал прочитать наследие отцов в связи с потребностями и интересами современного человека, изменившимися за много веков: в этом смысл приставки «нео-» к слове «неопатристический». Весьма критически Флоровский оценивал историю богословствования в России. Он считал, что на протяжении веков русское богословие находилось в плену западных влияний. Суровой оценке Флоровский подверг и русскую религиозно-философскую традицию. Так, Владимир Соловьёв, по его мнению, «пытается строить церковный синтез из нецерковного опыта» теософии и немецкого идеализма. Единственный, кто безоговорочно заслужил положительную оценку Флоровского, — митрополит Московский Филарет (в миру Василий Михайлович Дроздов; 1783—1867). Флоровский участвовал в экуменическом движении. Однако считал, что полнота христианской традиции сохранилась только в православии, потому он предпочитал «экуменизм во времени» (т. е. единство настоящего с прошлым опытом богословия) «плотскому экуменизму в пространстве».

Отец Сергий Булгаков

Одним из создателей Свято-Сергиевского богословского института был о. Сергий (в миру Сергей Николаевич Булгаков; 1871—1944). На рубеже веков он преодолел тернистый путь «от марксизма к идеализму» (именно так назывался один из первых сборников его статей) и стал виднейшим русским философом. У Булгакова был пытливый, увлекающийся ум. Изданная им в России книга «Свет Невечерний» — настоящая энциклопедия знаний по истории философии и богословия от Платона до наших дней. С именем Булгакова связана разработка учения о Софии (см. статью «Русская религиозная философия»). Софиология, или софиесловие, Булгакова — грандиозная богословская система, трактующая взаимосвязь Бога и мира, не нашла безоговорочной поддержки у большинства православных богословов. После выхода первого тома трилогии «О богочеловечестве», где система была изложена, книгу осудили одновременно и глава Московской Патриархии митрополит Сергий, и глава Архиерейского синода в Карловцах митрополит Антоний. Основным упрёком Булгакову было дерзновение судить о неописуемой природе Божества. Комиссия из сотрудников института защитила Булгакова от обвинения в ереси, ибо он не ставил своё учение на место учения Церкви, но в то же время не отвела всех предъявленных Булгакову обвинений. Среди критиков Булгакова были и архиепископ Серафим Соболев, и молодой богослов Владимир Лосский. Спор не имел никаких последствий лично для Булгакова, если не считать запрета проповедовать софиологию во время лекций в институте, тем не менее ситуация была довольно драматичной. Многим близким к Булгакову людям приходилось выбирать между строгостью церковной дисциплины, предписывающей неукоснительно следовать сформулированным догматам и учениям, ни на йоту не отступая от них, и правом свободного, хотя и погрешающего богословского творчества, которым воспользовался о. Сергий. Однако и друзья, и противники Сергея Николаевича Булгакова ценили в нём крупного богослова и вдохновенного пастыря, прошедшего через религиозные искания к твердыне церковности.

Православные братства, кружки русской эмиграции

Важную роль в жизни русской эмиграции играло Русское студенческое христианское движение (РСХД) — православное религиозно-просветительское объединение молодёжи. Оно было создано в 1923 г. на студенческой христианской конференции, проходившей в чехословацком городе Пшеров. В конференции участвовали представители религиозных и философских кружков Парижа, Лилля, Берлина, Праги, Братиславы, Белграда, Софии, Риги, Юрьева, Кишинёва. Конференция, а впоследствии и движение не были политическими. Движение допускало в свои ряды людей полярных политических убеждений — от монархистов до социалистов. Бессменным председателем был избран Василий Васильевич Зеньковский, в 1942 г. принявший священнический сан (он пробыл на этом посту до своей кончины в 1962 г.). Духовником движения был известный священ¬ник о. Сергий Четвериков. Лозунгом стало «оцерковление жизни и культуры». Члены РСХД организовывали четверговые и воскресные школы при православных приходах (четверг во Франции был выходным днём), принимали участие в летних православных студенческих лагерях, вели социальную работу в больницах и тюрьмах. В эмиграции возникли православные братства, не характерные для церковной жизни дореволюционной России. Так, в Белграде в 1921 г. было создано братство преподобного Серафима, в Праге в 1923 г. возобновилось братство св. Софии, во главе которого стоял о. Сергий Булгаков (вскоре оно обосновалось в Париже и существовало там до середины 30-х гг.), в 1928 г. возникло братство св. Фотия при Трёхсвятительском подворье Московской Патриархии в Париже. Поскольку русские оказались в инославной среде, появилась возможность по новому взглянуть на экуменический диалог. Так, русско-английское братство св. Албания (первого английского мученика) и св. Сергия православные создали вместе с англиканами. Братство стало проводить совместные богослужения, и речь шла даже об общем причастии. При участии Н. А. Бердяева в братстве устраивались совместные конференции с протестантами. В 1921 г. в Праге было основано издательство русской книги ИМКА-Пресс (УМСА-Ргезз). В последующие годы издательство было перенесено в Берлин, затем в Париж Оно выпускало большую часть богословских и философских книг, написанных в эмиграции, произведения русских классиков. С 1925 г. на протяжении 15 лет под редакцией Н. А. Бердяева и Б. П, Вышеславцева издавался «орган русской религиозной мысли» журнал «Путь», С 1934 г. начал выходить журнал организации «Православное дело» — «Новый Град». Появились и сборники тру¬дов Свято-Сергиевского богословского института «Православная мысль».

Холм преподобного Сергия

Это название можно увидеть сегодня на подробной карте Парижа. А возникло оно не случайно. Ещё в 1922 г. в Праге П. Б. Струве обсуждал с руководителем Всемирной федерации молодых христиан (ИМКА) доктором Джоном Моттом идею создания православной духовной академии в эмиграции. Она должна была стать своеобразным скитом, где среди теряющей веру Европы нашла бы себе пристанище свободная церковная мысль. К тому же духовная академия смогла бы готовить образованных священников для России, после того как власть большевиков рухнет (в России духовные академии были закрыты ещё в 1919 г., многие священники пали жертвой массовых расстрелов, другие сосланы). Но приобретение здания, организация лекций и жизни студентов требовали огромных средств, о которых люди, вырвавшиеся из России нищими, не могли и мечтать. Когда летом 1924 г. митрополита Евлогия уговорили участвовать в торгах на приобретение запущенной кирхи (лютеранский храм) и участка земли, никто, включая самого митрополита, не верил в успех предприятия — даже первоначальный взнос удалось собрать с трудом, а денег на покупку имения не было. Торги, состоявшиеся 19 июля, в день преподобного Сергия, благодаря настойчивости русских покупателей оказались успешными. Среди жертвователей, помогавших собрать деньги, были ИМКА и многочисленные благотворители разных исповеданий. Много чудесных событий произошло, прежде чем стоящая на крутом холме кирха, выстроенная в готическом стиле, преобразилась стараниями русских умельцев в православный храм, Его великолепное резное крыльцо, царские врата XV в., вывезенные из России и превращенные во входные двери, прекрасный иконостас, безвозмездно расписанный русским театральным художником Д. С. Стеллецким, радовали глаз. В Париже появился новый православный храм, а православный мир обрёл новый богословский институт, классы и жилые помещения которого разместились на первом этаже церковного здания. В этом институте был совершенно особый состав педагогов. Ректором являлся сам митрополит Евлогий. Профессорами института стали такие маститые и прославившиеся в России люди, как Сергий Булгаков, психолог и философ В. В. Зеньковский, бывший министр по делам вероисповедания Временного правительства А. В. Карташёв. Лекции читали и люди более молодые, чей творческий путь связан в основном с эмиграцией, — Г. В. Флоровский, Г. П. Федотов, Н. Н. Афанасьев, В. Н. Ильин, К В. Мочульский и др. Символично, что подворье получило имя преподобного Сергия и что именно его икона с негасимой лампадой встречает всякого входящего. Монастырский устав, по которому жили студенты, принявшие монашеский постриг, был заимствован у Троице-Сергиевой обители. Митрополит Евлогий, сказавший однажды, что свет преподобного Сергия русские эмигранты «унесли с собой из родных храмов», мечтал, что наступит день, когда сотрудники и студенты института вернутся в стены Троице-Сергиевой лавры. Вскоре слава о новом институте распространилась по всему миру и его школу негласно стали называть «парижским богословием». Тогда митрополит Евлогий призвал говорить о Сергиевском богословии: «Да, у Преподобного Сергия была не только созданная им Тропцко-Сергиевская Лавра, но и другое создание — Троицко-Сергиевское богословие, и ему угодно было здесь, на чужбине, создать некоторую отрасль,некоторый факультет этого Сергиевского богословия». Свято-Сергиевский богословский институт открыт и сегодня. Конечно, по числу студентов ему трудно соперничать с российскими богословскими учебными заведениями. В нём учатся всего около 45 студентов и аспирантов — французы, румыны, болгары, греки, шведы, русские; преподавание ведётся теперь на французском языке. Но всё же каждый день под сводами храма преподобного Сергия звучат богослужения и славянское пение прекрасного хора. Миссия Сергиева подворья — свидетельствовать за пределами России о её вере, о её культуре — продолжается. Основанный в Москве Богословский институт Св. Тихона во многом руководствуется программами и пособиями Свято-Сергиевского института.