Русская Церковь в 20-м веке
Среди различных мнений о судьбе России в начале XX в. высказывается и такое: она могла сложиться иначе, согласись верховная власть своевременно созвать Поместный собор Русской Православной Церкви. Но он открылся только в августе 1917 г. и проходил до сентября 1918-го. Собор принял решения по важным вопросам церковной жизни: восстановил патриаршество и избрал патриархом Московским и всея Руси святителя Тихона (в миру Василий Иванович Белавин; 1865— 1925); разрешил духовенству и мирянам епархии избирать епископов, использовать в богослужении не только церковно-славянский, но русский и другие языки по желанию прихожан; расширил права приходов; оживил миссионерскую и проповедническую деятельность Церкви, расширил участие в ней мирян и т. д. Однако реформы были начаты слишком поздно.
Атеистическое государство развернуло планомерную борьбу против Церкви. Декрет 1918 г., известный под названием «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви», лишал «церковные и религиозные общества» прав юридического лица и прав владения собственностью. Если в годы Гражданской войны убийства священнослужителей носили хотя и массовый, но в основном «неорганизованный» характер, то в 20—30-х гг. их преследование приобрело формы контролируемых кампаний. Сокрушительный удар по Церкви был нанесён в начале 20-х гг., когда её обвинили в саботаже государственных постановлений об изъятии церковных ценностей в пользу голодающих Поволжья, т. е. в отказе помогать голодающим. В действительности Церковь, конечно, не отказывала в такой помощи и протестовала только против разграбления храмов под благовидным предлогом и против надругательства над святынями. Прокатилась первая волна «показательных процессов» над духовенством. Во время этой кампании было осуждено значительное число иерархов, в том числе патриарх Тихон. Святитель Вениамин, митрополит Петроградский, и многие другие были казнены.
В Воззвании патриарха от 7 апреля 1925 г. и в Декларации 1927 г. Церковь заявила о своей лояльности к советской власти в гражданском отношении, без каких-либо уступок в обла¬сти веры. Это не остановило репрессий в период «раскулачивания» и коллективизации. К 1940 г. на территории СССР осталось лишь несколько десятков действующих церквей, тогда как накануне Октября 1917 г. в России действовало около 80 тыс. православных храмов. Многие из них были разрушены, в том числе храм Христа Спасителя в Москве, памятник народному героизму и благодарность Богу за избавление от врага и победу в Отечественной войне 1812 г. Средства на по¬стройку этого храма собирала вся Россия. В 30-х гг. под фотографиями руин храма Христа Спасителя в газетах неизменно помещали подпись: «Конец очагу мракобесия».
В 1917 г. православное духовенство насчитывало около 300 тыс. чело¬век, но к 1940 г. большинства священников уже не было в живых. Выдающиеся деятели культуры, мыслители, ощущавшие свою связь с православием, лучшие богословы России либо погибли в застенках и лагерях, как философ и богослов священник Павел Флоренский, либо оказались за рубежом, как С. Л. Франк, Н. А. Бердяев, И. А. Ильин, Н. О. и В. Н. Лосские, протоиерей Сергий Булгаков и многие другие.
В 20-х гг. удар по Церкви был нанесён и изнутри. Часть священнослужителей поспешила откреститься от «мракобесов» и «прислужников царизма» — патриаршей Церкви. Активисты обновленческого движения объявили о создании «Живой Церкви», сочувствующей идеалам советской власти и призванной обновить религиозную жизнь. Некоторые обновленцы действительно искренне хотели поверить в возможность осуществления евангельских идеалов революционным путём. Лидер движения Александр Введенский, например, пытался похвалами в адрес новой власти усыпить её бдительность, чтобы бороться с безбожием «на её территории». Введенский даже выступал в публичных диспутах о вере, где его оппонентом был народ¬ный комиссар просвещения А. В, Луначарский, и ход дискуссий не всегда складывался в пользу наркома. Но власти отнюдь не склонны были потакать «религиозной пропаганде». Время диспутов быстро прошло, и даже самые прекраснодушные из обновленцев в конце концов начали понимать, что их использовали как орудие в борьбе с Церковью.
Обвинения в «мракобесии и реакционности», предъявленные обновленцами своим противникам, послужили поводом для репрессий, Заискивая перед властями, обновленцы постоянно подчёркивали готовность «служить народу». Ради «приближения к массе» произвольно менялся порядок богослужения, грубо нарушался церковный устав. Даже те нововведения в жизни Церкви, которые санкционировал Поместный собор 191Я 1918 гг., подчас принимали грубо карикатурные формы. Конечно, за два тысячелетия существования Церкви обряд сильно изменился, однако новшества никогда не являлись самоцелью. Их назначением было более полно, в конкретном месте и в конкретное время раскрыть неизменную веру Церкви и передать её учение. Нововведения бывали более или менее удачными, что-то из жизни Церкви уходило «в архив». Но обновленчество 20—30-х гг. стало серьёзным испытанием и искушением для Церкви.
Власти Советского Союза изменили отношение к Церкви лишь тогда, когда под угрозой оказалось существование страны. Во время Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг. ряд ограничений на религиозную деятельность был снят, прямые гонения прекратились. За короткое время открылось около 10 тыс. новых приходов, В 1943 г. Русская Церковь вновь обрела патриарха. Им стал бывший местоблюститель Патриаршего престола митрополит Сергий (Страгородский) (1867-1944). Своей патриотической позицией в годы войны Церковь на деле показала, что разделяет судьбу народа.
Деятельность патриарха Сергия, его лояльность к советской власти и многочисленные уступки ей, с одной стороны, привели к тому, что власть практически не считалась с Церковью. С другой стороны, именно такая политика позволила не только сохра¬нить Церковь, но и в дальнейшем возродить её.
В начале 60-х гг. власти вновь ужесточили политику в отношении Церкви. Даже когда волна преследований спала, число приходов продолжало сокращаться (с 7523 в 1966 г. до 6794 в 1986 г.). И только с 1987 г. ситуация изменилась к лучшему.
Ныне православие объединяет людей разного воспитания и образования, представителей разных культур и национальностей, приверженцев различных идеологий и политических доктрин. Между богословами и отдельными группами верующих могут возникать споры по вопросам догматики, внутренней жизни Церкви, отношения к другим религиям и т. п. Мир иногда вторгается в духовную жизнь Церкви, навязывая ей свои приоритеты и ценности. К сожалению, бывает и так, что недоброжелательное поведение некоторых православных верующих отталкивает людей от этой религии.
История свидетельствует, что 11равославная Церковь сохраняла себя и самых сложных исторических ситуациях. Правовые и экономические условия, идеологические доктрины могли благоприятствовать её духовной жизни и общественному служению или мешать им. Но эти условия, какими бы они ни были, никогда не оказывали на православие определяющего влияния. Содержание внутренней жизни Церкви в первую очередь опреде¬лялось её верой и учением. Знаменательны слова Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II: «Церковь видит свою миссию не в общественном устройстве... а в единственном, от Бога заповеданном служении спасению душ человеческих. Это своё предназначение она выполняла во вес времена, при любых государственных формациях».
Во второй половине 80-х гг. в жизни Русской Православной Церкви наметились серьёзные перемены. Начавшаяся с 1985 г. либерализация советского образа жизни затронула и религиозную сферу, прежний жёсткий государственный контроль над религиозными общинами был ослаблен, репрессии прекратились, более того, государство проявило готовность к диалогу с Церковью.
В июне 1988 г. Русская Православ¬ная Церковь готовилась отпраздновать 1000-летие Крещения Руси. Накануне знаменательной даты государство вернуло Церкви часть Киево-Печерской лавры, а также Свято-Данилов и Толгский монастыри, Оптину Пустынь. Церкви были переданы святыни православия — часть Креста Господня, камни Гроба Господня, мощи некоторых высокочтимых святых. Государство оказало Русской Православной Церкви материальную и организационную помощь в подготовке торжества.
Празднование 1000-летия Крещения Руси отмечалось в Москве, Ки¬ве и многих других городах. Оно вышло далеко за рамки церковного юбилея и превратилось в событие огромного культурно-патриотического значения. По приглашению Русской Православной Церкви в Москву прибыли представители православных патриархий, Католической и Протестантской Церквей и других конфессий. Торжественные богослужения, приёмы, речи, концерт в честь юбилея в Большом театре — всё это с небывалой дотоле симпатией освещали средства массовой информации.
Кульминацией торжества стал Поместный собор, заседавший в Троице-Сергиевой лавре. Его праздничная часть была дополнена принятием документов исторической важности. Наиболее значительным из них явился новый Устав Русской Православной Церкви. Он отменил прежние ограничения, фактически отстраняющие настоятеля храма и даже архиерея от жизни церковного прихода. По новому Уставу приходы также получили право арендовать, строить или приобретать в собственность необходимое недвижимое имущество.
Поместный собор подтвердил определения собора 1971 г. об отмене «клятв» (осуждений) на старые, дониконианские обряды, призывая тем самым старообрядческие Церкви к «братскому диалогу с Московским Патриархатом». На соборе были канонизированы князь Московский Дмитрий Донской, иконописец Андрей Рублёв, писатель и публицист Максим Грек, схиархимандрит Паисий Величковский, блаженная Ксения Петербургская, богослов епископ Игнатий Брянчанинов, иеросхимонах Амвросий Оптинский, богослов епископ Феофан Затворник. Самым решительным образом собор поставил вопрос о развитии православного образования, расширении сети духовных школ и подъёме издательской деятельности. Сейчас трудно поверить, но до 1988 г. обычному человеку было практически невозможно купить даже Библию.
Торжества увенчались знаменательным актом — закладкой первого камня в основание нового храма в честь 1000-летия Крещения Руси в Москве в районе Царицынских прудов. И как храм стал возводиться на том первом камне, так и Церковь начала расти на тех починах, что были сделаны в год тысячелетия русского православия.
В 1989 г. Русская Православная Церковь отпраздновала ещё одну зна¬менательную дату — 400-летие основа¬ния Московского Патриархата. На про¬шедшем по случаю юбилея соборе были канонизированы первый патри¬арх Московский Иов (1589—1609 гг.) и патриарх Тихон (1918—1925 гг.), Ка¬нонизация Тихона, которого советская власть считала своим противником, яс¬но показала, что Церковь стала более самостоятельной и независимой по от¬ношению к господствующей идеологии. В жизни приходов и в политике Церкви явственно проявлялись черты её нового положения.
В мае 1990 г, Русская Православная Церковь лишилась своего предстоятеля — скончался патриарх Пимен (Извеков). На состоявшемся в июне По¬местном соборе новым патриархом избрали митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия (в миру Алек¬сей Михайлович Ридигер; родился в 1929 г.). 10 июня 1990 г. в Богоявлен¬ском соборе была совершена интрони¬зация — торжественная церемония возведения на Патриарший престол нового патриарха Алексия II.
Патриарх решительно продол¬жил курс на утверждение самостоя¬тельности Церкви. Её иерархи откры¬то заговорили о гонениях советской власти против Церкви, об истреблении священников и простых верующих. Русская Православная Церковь присту¬пила к сбору материалов о священни¬ках и мирянах, пострадавших за веру в годы репрессий. Уже в 1991 г. были канонизированы митрополит Влади¬мир и митрополит Вениамин, безвин¬но казнённые большевиками.
Символом серьёзных перемене жизни Церкви стали массовая регист¬рация новых православных общин, открытие монастырей, учреждение духовных школ и церковных изданий, С 90-х гг. в России начали действовать многочисленные православные брат¬ства (Святителя Алексия Московского, Покрова Пресвятой Богородицы) и общества (Российское библейское об¬щество и др.). Содействуя объедине¬нию православных верующих, они ведут миссионерскую, патриотиче¬скую, просветительскую и благотворительную деятельность. К октябрю 1991 г. в стране насчитывалось 45 епархий, 12 тыс. приходов, 117 монастырей, 2 духовные академии, 7 семинарий, 12 духовных училищ, 4 регентские школы.
Начали строить новые храмы, восстанавливать сотни разрушенных церквей и монастырей по всей России. Приметой времени стала возведённая в Новосибирском академгородке церковь в честь Всех Русских Святых. Наиболее торжественные богослужения отныне проходят в главной святыне русского православия — Успенском соборе Московского Кремля.
Государство, идя навстречу просьбам Церкви, передало ей сотни сохранившихся церковных строений, большая часть которых имеет статус памятников архитектуры, а также предметы культа, прежде хранившиеся в музеях как произведения искусства.
К середине 90-х гг. Русская Православная Церковь стала одним из тех оснований, на которых держится российское общество. Однако внутрицерковную жизнь не обошли потрясения, которые переживала вся страна. Прошлое напомнило о себе опубликованными II 1ыми в прессе разоблачительными материалами, раскрывающими, что вплоть до распада СССР органы госбезопасности активно участвовали в решении многих кадровых вопросов в Церкви и имели среди священнослужителей свою агентуру. Обвинения иерархов в сотрудничестве с советской властью и КГБ стали причиной того, что некоторые приходы выразили намерение выйти из юрисдикции Московской Патриархии и перейти в Русскую Зарубежную Церковь. В ряде случаев такие планы были осуществлены. Наиболее серьёзные осложнения в жизни Русской Православной Церкви вызвала деятельность духовенства Украины.
Несмотря на все потрясения, Русская Православная Церковь значительно выросла и укрепилась за десятилетие, прошедшее после празднования 1000-летия Крещения Руси. Только в России число её общин достигло более 8,5 тыс. Однако духовное возрождение русского православия измеряется не одной лишь численностью верующих.
Иоанн кронштадтский
В 1989 г. состоялась канонизация о. Иоанна Кронштадтского, чудотворца, которого церковный народ почитал святым уже при жизни.
В середине XIX в. город Кронштадт, расположенный на острове Котлин в Балтийском море, служил не только российской военно-морской крепостью, но и местом административной ссылки тех, кто по разным причинам был удалён из Санкт-Петербурга, — нищих, отбывших наказание преступников, бродяг. Они ютились в сырых подвалах и грязных лачугах, промышляя попрошайничеством, воровством, а то и разбоем. Рабочие, жившие рядом с ними, оказывались в гуще самого грязного порока, что имело особенно тяжёлые последствия для детей. Борьбу с этой бедой начал молодой священник о. Иоанн (в миру Иван Ильич Сергиев), в 1855 г. назначенный в кронштадтский собор Святого апостола Андрея Первозванного.
Он родился в 1829 г. в селе Сура Архангельской губернии в бедной семье пономаря и хорошо знал, что такое нищета и недоедание. В то время патриархальный быт был ещё освящён церковным распорядком и богослужебным уставом. Богослужения, обряды и таинства сопровождали все важнейшие события земного пути человека и несли с собой переживания, которые придавали обыденной жизни нездешнюю глубину, яркость и стройность.
Социальные изменения в России XVIII и особенно XIX вв. разрушили прежний быт. Огромные массы людей «выпали» из привычного уклада, утратив веру, а вместе с ней и ощущение чудесной связи здешней и нездешней жизни. Бытие для них превратилось в серые будни, тянущиеся от одного воскресенья (или загула) до другого. Если же существование при этом проходило в нищете, то его неизбежно сопровождали озлобленность и порок.
Отец Иоанн видел свою задачу в том, чтобы помочь изменить жизнь именно опустившемуся, погрязшему в ненависти человеку. Во время учёбы в семинарии и духовной академии он мечтал стать миссионером и поехать в Китай, но чем больше знакомился с многообразием жизненных укладов, тем яснее осознавал, что миссионерского подвига в большей степени требует от него Россия.
В Кронштадте о. Иоанн посещал трущобы и разговаривал с детьми. К нему обращались и взрослые. Беседы принимали общий характер, священник пытался изменить отношение людей к Богу и к самим себе. Он помогал не только советом, но, случалось, оставлял обитателям подвалов всё своё скромное жалованье, а то и обувь, возвращаясь домой босым. Когда он стал преподавать Закон Божий в городском училище и гимназии, то учительское жалованье выдавали его жене, зная, что сам он может сразу же раздать всё нищим. Его «странное» поведение вызывало недовольство гражданских и духовных властей, которым о. Иоанн досаждал своими ходатайствами за бед¬ных. Говорили, что он подрывает авторитет духовного лица, поощряет нищенство и тунеядство; над ним смеялись, называли юродивым.
«Ну что же, пусть юродивый», — соглашался о. Иоанн. Он знал, к чему стремился. Многочисленные воспоминания людей, которых он вернул к достойной жизни и вере, часто заканчиваются весьма похоже: «И вот с тех пор я человеком стал...»; «...и я стал снова человеком».
Отец Иоанн понимал, что недостаточно просто пробудить желание «стать человеком» — подобное намерение не всегда выдерживает столкновение с неодолимыми внешними препятствиями. Поэтому со временем, когда он уже приобрёл известность и ему стали присылать пожертвования (иногда довольно щедрые) на благотворительные цели, о. Иоанн задумал создать своего рода трудовой и культурный центр, где могли бы нормально работать и жить обитатели кронштадтского «дна». В 1881 г. такой центр — Дом трудолюбия — был построен. Однако вскоре его уничтожил пожар. Городской полицмейстер, неодобрительно относившийся к деятельности священника, не выполнил его просьбу обезопасить постройки от огня. Позднее этого чиновника судили за другие неблаговидные дела, но о. Иоанн, выступая свидетелем на суде, говорил только в пользу обвиняемого. Раздражённый прокурор сделал ему замечание: свидетель обязан сказать всё, ничего не скры¬вая. «Я говорю по священству», — твёрдо ответил о. Иоанн, имея в виду, что, как священник, он обязан желать не наказания преступника, а его вразумления, стараться помочь ему.
Узнав о несчастье в Кронштадте, люди со всех концов России направляли туда свои пожертвования. На них в 1882 г. был вновь отстроен Дом трудолюбия. Впоследствии он разросся в целый городок с пеньковой и картузной мастерскими, где тысячи людей нашли себе работу. Открылись также учебные мастерские, в том числе для подростков, начальная и воскресная школы, библиотеки, загородная дача для детей, приют для сирот, богадельня (приют для престарелых). На средства жертвователей было также устроено несколько монастырей, возводились храмы — настолько стала велика популярность о. Иоанна Кронштадтского.
Своей известностью о. Иоанн был обязан не Только бескорыстию и благотворительности. Священник прославился также как великий молитвенник и чудотворец. К нему на исповедь шли тысячи людей. Отец Иоанн просто физически не мог выслушать всех. Тогда он обратился к необычной обшей исповеди: после положенных молитв произносил проповедь, называя грехи и призывая исповедующихся каяться про себя в том, в чём они увидели и узнали свою вину перед Богом и людьми. Некоторые каялись вслух, мно¬гие не могли сдержать слёз.
Богослужение о. Иоанн совер¬шал своеобразно: к литургическим текстам он, как это было принято в древней Церкви, добавлял собственные молитвы, которые удивительно соответствовали духу и строю традиционной церковной службы. Молился он горячо, глубоко переживая смысл произносимых слов. Во время службы, на так называемой сугубой ектений (греч. «усердное прошение»), священник читает поданные прихожанами записки с именами, молясь о здравии живущих и упокоении усопших. Такие записки перед службой приносили о. Иоан¬ну целыми корзинами. Многие присылали их по почте и даже телеграфом: люди хотели, чтобы молитва за них и за их близких была вознесена устами праведника. Отец Иоанн читал эти записки даже в те моменты богослужения, когда это не принято делать; ектения продолжалась час и более, но времени прочесть их всё равно не хватало. Непрочитанные прошения о. Иоанн собирал в огромный ворох, склонялся над ним и просил Господа о всех тех, о ком ему поручили молиться.
Всюду, где бывал священник, его буквально осаждали люди, ждавшие духовной помощи или избавления от недуга. Известны сотни случаев, когда благодаря его молитвам происходили чудесные исцеления. Широко передавались рассказы и о необыкновенной проницательности о. Иоанна, о его провидческом даре.
Вот как описывал своё исцеление по молитве о. Иоанна морской офицер Андрей Никитин, в детстве перенёсший тяжёлую болезнь: «Положение моё было безнадёжно. Я был уже почти без пульса... Отец Иоанн вошёл в нашу палату, подошёл к моей койке и сказал: „Андрюша!". Я был всё время без сознания, но тут сразу пришёл в себя, узнал нашего батюшку и улыбнулся ему. Отец Иоанн стал на колени у моей койки и сказал: „Помолимся!". Все, кто стоял рядом, тоже стали на колени. Отец Иоанн горячо молился, а я в полном сознании повторял за ним молитвы. Потом отец Иоанн благословил меня, а моей матери сказал: „Поправится!". С этой ночи я стал быстро поправ¬ляться и скоро был совсем здоров».
Но бывало, что ожидаемого чуда не происходило, а иногда люди, пользовавшиеся доверием о. Иоанна, оказывались замешанными в недостойных делах. Это вызывало разочарование у некоторых его почитателей, а в атеистической среде порождало сплетни и насмешки. Однако против преувеличенных упований и слепой веры выступал сам о. Иоанн. Он напоминал, что никто не может быть безгрешен, в том числе и священник. «Не ангелов святых, светлых, грозных, сильных крепостью сделал Господь вашими посредниками и совершителями небесных тайн, но подобных вам людей, обложенных так же, как и вы, немощами или грехами и потому снисходительных к вашим... немошам и заблуждениям».
Таинство евхаристии о. Иоанн называл центром и смыслом церковной жизни. Он служил литургию и причащался ежедневно. Этим священник и объяснял дарованную ему молитвенную силу. Исцеления, которые происходили по его молитве, были для о. Иоанна аргументом в пользу частого и осмысленного участия мирян в таинстве евхаристии, что в те времена отнюдь не было правилом.
На последние годы земной жизни о. Иоанна Кронштадтского (он скончался в 1908 г.) пришлось начало великих потрясений, разрушивших в итоге Российскую империю. Он с горечью писал о том, как превращаются в ничто прежние духовные и семейные ценности, как их замещают ценности более низменные. Тон его публикаций иногда становился очень резким по отношению к тем, кого он считал разрушителями устоев общества. Священник горячо убеждал, что сопровождающее революции разрушение Церкви и ценностей христианства уродует души, обрекает их на пленение злу и смерти, а в итоге ведёт человеческую историю к страшному концу. Отец Иоанн даже позволил записать себя в общественную организацию «Союз русского народа», провозгласившую своей целью защиту веры, монархии и национальных традиций. Но её политическая практика и идеология далеко разошлись с этими благородными целями.
Память чудотворца празднуется 20 декабря (2 января), в день кончины праведника.
Русская Православная Церковь и Украинские Церкви
На Западной Украине в начале 90-х гг. открыто заявили об отделении от православия и своих правах на православные храмы униаты, приверженцы Греко-Католической Церкви (см. статью «Католичество в России»). Униаты самовольно захватывали церкви, что приводило к кровавым столкновениям между верующими.
Учитывая стремление православных украинцев к самостоятельности в церковной жизни, Архиерейский собор в октябре 1990 г. предоставил независимость Украинской Православной Церкви. Так, не утрачивая единства с Русской Православной Церковью, украинские епископы получили права самоуправления.
Однако ситуация на Украине продолжала оставаться тяжёлой. Одна часть верующих находилась под священноначалием Украинской Православной Церкви и Московского Патриархата. Другая — объединилась в составе самопровозглашённой Украинской Автокефальной Православной Церкви, не признававшей главенства Московского Патриархата. Вместе с «автокефалистами» против Московского Патриархата выступил в 1991 г. Филарет (Денисенко), решивший учредить Киевский Патриархат, т. е. полностью отделить Украинскую Православную Церковь от Русской.
На протяжении 90-х гг. часть иерархов и приходов самопровозглашённых украинских Церквей вернулась в Московский Патриархат. "Однако общее число отколовшихся общин остаётся немалым. По сведениям Комитета по делам религий Украины, Украинская Автокефальная Православная Церковь насчитывает более 1 тыс. общин, Филарета поддерживает около 2 тыс. общин. Впрочем, Украинская Православная Церковь, находящаяся под священноначалием патриарха Московского, остаётся самой крупной на Украине. Она объединяет более 7,5 тыс. общин и 35 млн верующих при общей численности населения Украины около 50 млн человек.
С амвонов зазвучали голоса талантливых проповедников, оживилось православное богословие, стало выходить всё больше православных изданий, и, как прежде, верующие потянулись к духовным наставникам — старцам и старицам.
Близится 2000-летие христианства. Русская Православная Церковь вместе с другими христианскими Церквами готовится к великой дате. Действует Юбилейная комиссия по подготовке и проведению 2000-летия Рождества Христова. К торжеству выйдет 2 5-томная «Православная энциклопедия», в которой будет освещен исторический путь православия и Русской Православной Церкви. К юбилейной дате Рождества Христова восстанавливается храм Христа Спасителя.
Святитель Тихон, патриарх Московский и Всея Руси
Более двух веков Русская Православная Церковь не имела главы — патриарха. После кончины патриарха Адриана в 1700 г. Пётр I в течение 20 лет препятствовал выборам его преемника, а в 1721 г. создал Святейший синод— коллегиальный орган управления Церковью, заменивший патриарха. Власти стали рассматривать Церковь как одно из государственных учреждений. Призванная быть совестью православного государства, она превратилась в деталь управленческого механизма, что противоречило правилам Церкви и ослабляло её духовный авторитет.
Изменить это положение мог только Поместный собор Русской Православной Церкви — собрание священнослужителей и мирян, представителей всех епархий. Такой собор удалось созвать лишь в августе 1917 г. Он постановил возродить в Русской Церкви патриаршество и избрать патриарха. Больше всего голосов набрали три епископа. Выбор главы Церкви из их числа оставили на волю Божию.
5 ноября 1917 г. огромный храм Христа Спасителя был переполнен. Из Успенского собора Московского Кремля принесли величайшую святыню Руси — чудотворную икону Владимирской Божией Матери. Перед ней стоял ларей, в котором было три записки с именами епископов. После богослужения древний слепой инок Алексий (известный своим подвижничеством и затворничеством в Зосимовой Пустыни близ Троице-Сергиевой лавры) вынул из ларца листок с именем одного из самых любимых церковным народом архиереев — Тихона, митрополита Московского. Собравшиеся в храме, согласно древнему канону, возгласили по-гречески: «Аксиос!» («Достоин!»).
Святитель Тихон возглавил Русскую Церковь накануне тяжелейших в её истории испытаний, когда церковное служение стало означать неизбежные гонения и мученичество.
Будущий патриарх, в миру Василий Иванович Белавин (1865—1925), родился в городе Торопце Псковской губернии. Ещё в семинарии и духовной академии товарищи дали ему прозвище Архиерей за особую ласковую серьёзность, доброжелательность, спокойное достоинство и самообладание. Уже в 32 года он был рукоположен в епископы, а в 1898 г. назначен епископом Алеутских островов и Аляски (так называлась тогда Североамериканская епархия Русской Православной Церкви с центром в Сан-Франциско). К тому времени епархия давно стала многонациональной (помимо православных алеутов и индейцев Аляски она объединяла эмигрантов: греков, сербов, русских, сирийцев, румын, карпатороссов и др.) Святителю Тихону, когда он объезжал свою епархию, приходилось служить не только на церковно-славянском языке, но и на греческом, и на английском. При нём значительно увеличилось число храмов и прихожан, были открыты православные учебные заведения. Особое внимание святитель уделял переводу богослужебных текстов на английский язык: он считал, что английскому предстоит стать основным богослужебным языком Православной Церкви в Америке.
Возвратившись в 1907 г. в Россию, Тихон был назначен епископом в Ярославль, потом в Вильно. В 1917 г. впервые в Русской Церкви несколько епархий провели выборы епископов. Многие иерархи и миряне сомневались, что народ в России, охваченной революционным безумием, способен принять верное решение. Однако все епископы, избранные таким образом, оказались высокодостойными священнослужителями. Одним из них был святитель Тихон, ставший митрополитом Московским.
В январе 1918 г. патриарх Тихон и Поместный собор обрати¬лись к народу с посланием. В нём выражался протест против разгула насилия: «Ежедневно доходят до нас известия об ужасных и зверских избиениях ни в чём не повинных... людей. Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы...». В ком патриарх видел главных виновников насилия, говорит его послание Совету народных комиссаров от 13 октября 1918 г.: «Нынеже к вам, употребляющим власть на преследование ближних, истребление невинных, простираем мы наше слово увещания: отпразднуйте годовщину своего пребывания у власти освобождением заключённых, прекращением кровопролития, насилия, разорения, стеснения веры; обратитесь не к разрушению, а к устроению порядка и законности, дайте народу желанный и заслуженный им отдых от междуусобной брани. А иначе взыщется от вас всякая кровь праведная, вами проливаемая, и от меча погибнете сами вы, взявшие меч».
Декрет советского правительства «Об отделении Церкви от государства и школы от церкви» (от 20 января 1918 г.) лишил Церковь всего имущества и права владеть им. Здания и предметы для совершения богослужений лишь «передавались в бесплатное пользование» религиозным организациям с разрешения местных властей и при этом облагались налогом, предусмотренным для частного предпринимательства. Запрещалось преподавать религиозные дисциплины во всех учебных заведениях. Со временем ограничений
становилось всё больше. Помимо организованного преследования служители Церкви подвергались «стихийному» насилию при попустительстве или подстрекательстве новых властей: всякого рода «уполномоченные» с комиссарскими мандатами и без них пытали священнослужителей, требуя «отдать народу» имущество Церкви, мучили до смерти, расстреливали без суда, поголовно уничтожали целые монастыри. Несмотря на это, патриарх Тихон принял решение: духовенство не должно ни в какой форме прини¬мать участия в политической борьбе, превратившейся в братоубийство. Поэтому он отказался дать своё благословение не только белому движению в целом, но даже отдельным его представителям, которых лично знал как людей достойных.
В 1921 г. Центральную Россию, особенно Поволжье, охватил страшный голод. В 1922 г. люди умирали сотнями тысяч. Церковь сразу же начала собирать средства для голодающих. Патриарх разослал по приходам письма, благословляя передачу в фонд помоши церковных средств и драгоценностей, исключая утварь, необходимую для совершения таинств. Но власти решили использовать всенародное бедствие для расправы с Церковью. Её обвинили в том, что она скрывает ценности и отказывается помогать голодающим. Начался подлинный грабёж храмов: отбирали всё, что представляло хоть какую-то ценность, в том числе и священные сосуды. Тех, кто пытался выступить против произвола, арестовывали, многих расстреляли. В числе казнённых оказался один из высших иерархов Русской Церкви — любимый верующими митрополит Петербургский Вениамин. В мае 1922 г. под домашний арест был заключён и патриарх Тихон.
Через несколько дней его посетили три священника. Под тем предлогом, что арест патриарха может продлиться долго и неизвестно, чем он закончится, они добились от него разрешения временно управлять патриаршей канцелярией и объявили себя Высшим церковным управлением. Начался так называемый обновленческий раскол, так как его инициаторы заявляли о намерении «обновить» жизнь Церкви, освободить её от последствий связи с «реакционным режимом».
Обновленцы объявили, что хотят продолжить дело Собора 1917— 1918 гг. В апреле — мае 1923 г. они созвали свой «собор», на котором приняли резолюции в поддержку советского социалистического строя, в осуждение «контрреволюционеров» из числа духовенства и заявили о лишении патриарха Тихона священнического сана. «Собор» утвердил также ряд нововведений в уставы Церкви, которые вызвали взрыв возмущения среди верующих; многие из этих новшеств вскоре вынуждены были отменить сами об¬новленцы.
Патриарх Тихон категорически отказался признать решения обновленческого «собора». Примечательно, что тех священнослужителей и мирян, которые остались верными Церкви, называли тихоновиами. Но чтобы выйти из заключения и восстановить каноническое управление Церковью, святитель Тихон решил пожертвовать своей славой мучени¬ка: «Пусть погибнет моё имя в истории, только бы Церкви была польза». И патриарх подписал «покаянное письмо», в котором объявлял, что он не враг советской власти.
После освобождения Тихон подтвердил незаконность притязаний обновленцев. И вчерашние отступники — епископы и священники — потянулись в патриаршую Церковь. В разных храмах Москвы, где служил святитель, они выступали с покаянным словом перед церковным народом.
Ежедневно патриарх принимал десятки людей со всех концов России, а на его службы стекалось столько верующих, что храмы не вмешали всех.
Напряжённая работа, постоян¬ные происки врагов Церкви (было даже совершено покушение на патриарха, и был убит его келейник, послушник Яков Полозов) подорвали здоровье святителя. В январе 1925 г. патриарх Тихон тяжело заболел. К весне он, казалось, пошёл на поправку, уже выезжал в церкви служить. Но 25 марта, в праздник Благовещения, находясь в больнице, патриарх почувствовал себя хуже. Без четверти двенадцать, узнав, который час, он вздохнул: «Скоро наступит ночь, тёмная и длинная». Дважды перекрестившись, святитель поднял руку для третьего крестного знамения... и его земной путь завершился. Подозревали, что он был отравлен. Для Русской Православной Церкви настала действительно тёмная и длинная ночь.
Память святителя Тихона Цер¬ковь празднует 25 марта (7 апреля), в день его кончины. Патриарх Тихон причислен к лику святых в 1989 г.