ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ

Православная Церковь

Григорианский и Юлианский календари

Летосчисление в мире ведётся по календарю. Римский календарь получил название юлианского, так как в I в. до н. э. при правителе Гае Юлии Цезаре календарь реформировали, распределив число дней в году поровну: 30 дней выпадали на чётные месяцы, 31 день — на нечётные. Исключение составлял февраль, в котором было только 29 дней (обшая сумма — 365 дней). При императоре Октавиане Августе один день был отнят у февраля и отдан восьмому месяцу, названному в его честь августом. Церковь официально приняла юлианский календарь в IV столетии, однако он был несовершенным. За каждые четыре года обращения Земли вокруг Солнца образуются «лишние» 44 минуты. К XVI в. разница между юлианским календарём и астрономическим циклом составила десять дней. В 1582 г. по указу па¬пы Григория XIII учёные разработали более точный способ исчисления времени, тогда же введён новый календарь, названный по имени папы григорианским. Европа перешла на этот календарь. Россия и страны восточной православной ориентации продолжали жить по юлианскому календарю. В 1918 г. декретом советского правительства год стал исчисляться по европейскому, т. е. григорианскому, календарю. Православная Церковь сохранила приверженность юлианскому календарю, или, как стали говорить, старо¬му стилю. Разница между календаря¬ми к XX столетию достигла 13 суток, вот почему одни и те же праздники в Православной и Католической Церквах разделяют две недели. Например, в Европе Рождество Христово отмечается 25 декабря, в Рос¬сии — 7 января (т. е. 25 декабря по старому стилю). Для удобства в современных церковных календарях указываются две даты — по старому и новому стилям.

Исихазм

По выражению одного современного православного богослова, если монашество — средоточие православной духовности, то исихазм — самое ядро этого средоточия. Слово «исихазм» (от грен. — «покой», «безмолвие») имеет много значений. В широком смысле оно подразумевает особые стороны православного мировоззрения и вероучения — те, которые связаны с представлением об «обожении» подвижника-христианина уже в земной жизни, с идеей видения Божественного (Фаворского) Света в глубине собственного сердца. «Обожение» достигается не просто личными усилиями человека или Божественным даром, но согласным движением человеческой воли и воли Бога. Исихастами обычно называют монахов-подвижников, применяющих особые приёмы «умного делания» — молитвы как внутренней духовной работы. Она совершается безмолвно и бессловесно, сначала умом, потом сердцем, в глубинах человеческой души. При этом монахи-исихасты используют специальные техники дыхания и позы, способствующие молитвенному сосредоточению. Такая молитвенная практика очень древняя. Уже среди ранних христиан появлялись отшельники — исихасты, которые непрестанной молитвой в сердце достигали глубочайшего мистического созерцания и погружения в безмолвие. «О молчание, о одиночество! Ты просвещаешь дух», — говорил великий христианский философ конца II—начала III в. Климент Александрийский. Известность эта молитвенная практика получила в XIII—XIV вв. благодаря инокам Святой Горы Афон. Наиболее полное богословское обоснование исихазму дал святитель Григорий Палама (1296—1359), митрополит Фессалоникийский Он учил, что, хотя сущность Бога непознаваема, Его можно непосредственно созерцать и познавать благодаря присутствию в мире нетварных (несотворённых, существующих вечно) Божественных энергий. Существует множество видов этих энергий, но в любой из них таинственным образом присутствует Бог Живой: человеческие понятия «целое» и «часть» к Нему неприменимы. В церковных таинствах христианин в той или иной мере усваивает эти энергии. Их и видит «внутренними очами» подвижник как Фаворский Свет — тот самый, который наблюдали ученики Иисуса Христа во время Его преображения на горе Фавор. Великие молитвенники-исихасты неоднократно предупреждали: гордыня и самомнение, небрежение наставлениями Церкви неизбежно приводят к тому, что силы зла обманывают подвизающегося в «умном делании» ложным светом, который он принимает за Божественный. В лучшем случае человек видит тот тварный свет, который изначально присутствовал и присутствует в Божием творении, но отнюдь не сами Божественные энергии. Исихазм пронизывает всю историю православия. Присущие ему идеи и устремления встречаются уже в творениях отцов Церкви первого тысячелетия. Они оказали огромное влияние и на духовную жизнь Русской Православной Церкви: видением Фаворского Света, верой в реальность богообщения и «обожения» человека проникнуты иконопись преподобного Андрея Рублёва, деяния преподобного Сергия Радонежского, а также поучения преподобных Нила Сорского, Паисия Величковского, Серафима Саровского, старцев Оптиной Пустыни.

О Божественном свете

Смотря пристально на чистое голубое небо, я иногда ограничивал мой взгляд в избранном мною направлении, а иногда пробегал его от края до края. Достигнув горизонта, я мысленно шёл всё дальше и уже умом видел Его, объемлющим нашу планету. Я всматривался в глубину его; стремился проникнуть до его пределов; но чем более я удерживал моё внимание на этом чудном явлении, чем усерднее смотрелся в небесную сферу, исполненную света, тем более увлекала она меня своей тайной. Когда же по дару Свыше я удостоился узреть Несозданный Свет Божества, тогда с радостью узнал я в голубом небе нашей «голубой» планеты символ сияния надмирной славы. Оно, сияние это, повсюду; оно наполняет все бездны мироздания, пребывая неизменно неосязаемым... Многим на земле было дано блаженство увидеть сей дивный Свет... Душа не без страха решается говорить о том Свете, который посещает человека... Таинственна его природа... Неизъяснимый, невидимый — он иногда бывает видим вот этими телесными оча¬ми. Тихий и нежный — он влечёт к себе и сердце, и ум так, что за¬бываешь о земле, будучи восхищён в иной мир. Это бывает и среди белого дня, и во тьме ночной... Архимандрит Софроний Сахаров

Монашество

УСТРОЕНИЕ ПРАВОСЛАВНОГО МОНАШЕСТВА Монашество на Руси строилось на византийских традициях. Большинство монастырей были и остаются киновиальными, т. е. общежитийными (в том числе и те, которые по традиции именуются лаврами), или сочетают элементы устроения лавры и киновии (см. статью «Монашество»). Монашество делится на несколько категорий. Такой порядок с XI в. утвердился в Византии и перешёл в Православные Церкви сопредельных стран. Прежде чем стать монахом, мирянин должен пройти период послушания — выполнения тех или иных работ в монастыре. Если настоятель монастыря убеждается, что послушник твёрдо решил стать монахом, он совершает пострижение. Этот обряд восходит к ветхозаветной символике посвящения человека Богу (в греко-римском мире острижение волос было знаком рабства). У постригаемого в монахи волосы на темени выстригаются крестообразно в знак посвящения Христу, превращения в раба Божиего и принятия монашеских обетов. Существует три степени такого посвящения. Первая — пострижение в рясу, когда монах получает новое имя и право носить рясу (широкое и длинное монашеское одеяние) и камилавку (головной убор). Прошедших такое посвящение называют рясофорными монахами. Следующие две степени — пострижение в малую схиму и в великую схиму. Постригаемый в схиму приносит новые, более строгие обеты и ещё раз получает новое имя в ознаменование окончательного отречения от мира. После пострижения в малую схиму монах надевает мантию, откуда и пошли выражения «постричь в мантию» и «мантийный монах». После пострижения в великую схиму ему вручают куколь (головную накидку, спускающуюся на плечи, грудь и спину) с изображёнными на нём крестами и анаше (крестообразно надеваемую перевязь в знак несения своего креста и следования за Христом). Куколь по форме похож на младенческий чепчик, что невольно напоминает о детской незлобивости, которую должен являть монах. Малосхимники, в отличие от великосхимников, могут возводиться в священнический сан: монахи-диаконы называются иеродиаконами, а монахи-священники — иеромонахами. Пострижение в великую схиму требует более строгого воздержания и более суровых аскетических подвигов. Принимая постриг, монах отрекается от своей воли и даёт обет всецелого послушания наставникам даже в мелочах, что не исключает, а предполагает постоянное нравственное усилие и работу совести. У тех, кто принял сан до пострижения в великую схиму, он остаётся. В этих случаях сан звучит соответственно: схииеромонах, схиархимандрит и даже схиепископ. Существуют монастыри с более или менее строгими уставами, могут различаться и требования к разным категориям монахов одного и того же монастыря (например, великосхимники постятся строже остальных; тем, кто занят тяжёлым физическим тру¬дом, во время постов даются послабления и т. п.). По традиции всех русских монастырей монахи не должны есть мясной пищи, а молочные продукты и рыбу могут употреблять в ограниченном количестве и лишь в особые дни.

Афон и Русский монастырь святого Пантелеимона

Афон — знаменитая гора на полуострове Айон-Орос в Греции, вдающемся в Эгейское море узким мысом, длина которого около 80 км, а ширина — 12 км. Гористый рельеф местности завершается возвышающейся над морем Святой Горой, давшей название всему полуострову. На Афоне живут монахи. Их монастыри и кельи иногда лепятся к скалам, словно гнёзда ласточек, и кажется, что поселившимися здесь движет желание не столько устроиться на земле, сколько быть поближе к небу. История афонского монашества насчитывает более полутора тысяч лет. Древние предания утверждают, что первые монахи пришли сюда ешё в III в., во времена императора Константина I Великого. Документальные сведения о здешних обитателях относятся к VIII—IX вв. Афон — уникальная «республика», население которой составляют монахи разных национальностей. Грекам (их, естественно, большинство) принадлежат многие монастыри — Ватопед, Ксиропотам, Ставроникита, лавра Св. Афанасия и др. Но помимо греков здесь всегда жили болгары, сербы, румыны, грузины, русские. До сих пор на Афоне существуют болгарский монастырь Зограф, сербский — Хиландар, грузинский — Иверон, русский — Св. Пантелеймона. Управляется афонская «монашеская республика» советом — Священным Кинотом, — куда входят представители всех больших монастырей. Но афониты верят, что духовная власть на полуострове принадлежит Богородице, Её почитают как игуменью Святой Горы. Особое почтение к Богородице отразилось в том, что большинство прославленных здесь икон — богородичные. Среди них есть знаменитые: Иверская, Хиландарская (Акафистная), Ватопедская, Экономисса, Скоропослушница. В каждом монастыре хранятся почитаемые иконы Божией Матери, о которых монахи рассказывают удивительные предания. Более тысячи лет на афонскую землю не ступала женская нога (по афонскому уставу монахам нельзя держать даже животных женского пола). Матерь Божия является единственной женщиной, которой позволено пребывать на Афоне. Среди афонских обителей монастырь Святого великомученика и целителя Пантелеймона занимает особое место. За восемь столетий своего существования он переживал периоды расцвета и упадка, великой славы и полного забвения. История этого монастыря тесно связана с Россией, с русскими, поэтому на Святой Горе его так и называют Руссик. Расположен монастырь в северо-западной части полуострова на плато, раскинувшемся над живописной бухтой. Знакомство русских с Афоном состоялось вскоре после Крещения Руси. Одним из первых посетил Афон основоположник русского монашества Антоний Печерский. Прожив на Афоне около года (1047— 1048 гг.), он вернулся на Русь и передал опыт глубокой молитвы, которой научился на Афоне, своему ученику Феодосию. Тот впоследствии основал Киево-Печерский монастырь — колыбель русской святости. Побывали на Афоне также святой подвижник Арсений Коневецкий, создавший затем монастырь на Ладоге; знаменитый писатель и сподвижник Сергия Радонежского Епифаний Премудрый; инок Троице-Сергиева монастыря Зосима, в XV в. трудившийся в здешних обителях над переписыванием старинных книг. С Афона св. Нил Сорский, глава движения нестяжателей, вывез устав скитской жизни и утвердил его в заволжских монастырях. В середине XVI столетия жил здесь и монах-учёный Максим Грек, которому впоследствии на Руси было поручено руководить исправлением богослужебных книг. Афон для русских всегда был не только местом паломничества, но и источником истинной мудрости и знания. Отсюда на Русь проникали новые идеи. На Афон отправлялись изучать науку совершенного подвижничества. Инок Чудова монастыря Дамаскин, посетивший в конце XVII в. Святую Гору, писал в своих заметках: «В Афонской горе совершенное есть монашество... тамо есть совершенное предание и старчество». Первое время русские не имели своего места на Афоне и селились в греческих монастырях. Но постепенно численность русской братии на Святой Горе так возросла, что встал вопрос о собственном монастыре. В 11 89 г. византийский император Алексей Комнин удовлетворил просьбу русских и отдал им монастырь Св. Пантелеймона, который некогда основали выходцы из греческого города Фессалоники, или, как его называли русские, Солуни. Именно из этого города были родом солунские братья Кирилл и Мефодий, просветители славян, принёсшие славянским народам, в том числе и русским, Благую весть на их родном языке. Очень скоро Пантелеймоновский монастырь превратился в один из духовных центров на Святой Горе. В афонских документах XIV— XV вв. он именуется Большой или Великой лаврой, титул этот применялся только к очень крупным и духовно значимым обителям. Многочисленные паломники приносили сюда свои дары, богатые люди делали щедрые вклады. Опекали обитель Св. Пантелеймона русские князья и цари. Щедрым жертвователем был царь Иван Грозный. А Алексей Михайлович, имея глубокое почтение к Афону и его святыням, особым указом от 1660 г. разрешил архимандриту русского монастыря раз в четыре года приезжать в Россию для сбора пожертвований. Однако уже в начале XVIII в. помошь Пантелеймоновскому монастырю со стороны России прекратилась. XVIII в. стал в истории монастыря самой трагической страницей: обитель оказалась на грани исчезновения. Русский монах и писатель Василий Григорович-Барский, посетивший Афон в 1725—1726 гг., в своих записках отмечает крайнюю скудость и обнищание Пантелеймоновского монастыря. В 1770 г. обитель покинули последние монахи. Некогда цветущий монастырь лежал в руинах. Когда в конце XVIII в. на Афон прибыл Паисий Величковский, трудившийся над восстановлением древней традиции православного подвижничества, то не нашёл русского монастыря. Величковский основал свой скит во имя Ильи Пророка, который стал прибежищем для немногочисленных русских. В 1800 г. Священный Кинот постановил вычеркнуть Руссик из списка афонских монастырей. Но случилось чудо — в 1803 г. по благословению патриарха Константинопольского Каллиника греческий монах Савва стал восстанавливать обитель. С этого года вновь монастырь Св. Пантелеймона появился в списке действующих свято-горских обителей. Преемник Саввы архимандрит Герасим отстроил главный соборный храм Св. Пантелеймона, где с древних времён хранилась главная святыня обители — голова целителя великомученика Пантелеймона, а также мощи других святых, чудом уцелевшие в годы разорения. Число братии монастыря быстро росло. Большую часть её составляли русские: если в 1835 г. их было 80 человек, то уже в 1875 г. — 400, а к началу XX в. — 1800 монахов. В конце XIX в. братия монастыря основала новые скиты на Афоне — Казанской Божией Матери, святителя Тихона Задонского и др. Выходцы из монастыря заложили на Кавказе Ново-Афонский монастырь во имя апостола Симона Кананита, ставший своеобразным филиалом Пантелеймоновской обители и миссионерским центром для народов Кавказа. В 1896 г. на Афоне было учреждено «Братство русских обителей» с целью «оказания помощи бедным русским обителям, пустынникам и отшельникам Святой Горы». Братство это также занималось выпуском духовно-просветительной литературы и делами милосердия. В XIX в. состоялось настоящее открытие сокровиш Афона для научного мира. Сделано это было русским учёным, выдающимся исследователем христианских древностей Порфирием (Успенским), епископом Чигиринским. Во время своего путешествия на Афон он исследовал множество древнейших рукописей, книг, икон и других святынь святогорских монастырей. В его труде «Восток христианский» Афону посвящено три тома. Вслед за преосвященным Порфирием на Афон устремились учёные для изучения великого наследия православной книжности и иконописи. Но самым большим богатством Афона являлись люди — те монахи, отшельники, старцы, которые всю жизнь посвятили духовному вос¬хождению. Многие из них умирали в безвестности, других Перковь прославила, причислив к лику святых. С момента возобновления деятельности монастыря в обители Св. Пантелеймона жили такие великие старцы, как схимонах Иоанн Постник, старец Серапион, о. Иероним (Соломенцев), грек Даниил (Дмитрий Дмитриадис), оставивший наследие из 70 трактатов и статей на духовные темы. Но самым знаменитым афонским русским подвижником по праву считается старец Силуан, недавно причисленный к лику святых. Он возродил древнюю практику сердечной молитвы и «умного делания», традицию, известную на православном Востоке как молчальничество, или исихазм. Ученик старца Силуана иеромонах Софроний (Сахаров) составил его жизнеописание и опубликовал размышления о мистическом познании Бога. Софроний перебрался с Афона на Запад — сначала во Францию, затем в Англию, где основал православный монастырь в Эссексе. Так афонская духовность вошла в современный мир. Кажется, в XX в. нет ничего бо¬лее далёкого от обычной жизни, чем отшельничество и монашеский подвиг. Сегодня не всегда понятно, что заставляло подвижника, как говори¬ли в древности, «променять землю на небо». Вот, например, разговор одного паломника, нашего современника, с русским афонским монахом о. Тихоном: — Где вы живёте, отче? — В пустыне. — Один? — Нет, дитя моё, вместе с Богом и Пресвятой Богородицей! А друзья мои — сладкоголосые птицы, с ними мы каждый день славим Господа... Слава тебе, Боже! Как далёк этот радостный ответ от обыденных представлений о мрачных аскетах, бегущих от мира! Монастырь Св. Пантелеймона. Афон. Греция. Ныне русский афонский монастырь Св. Пантелеймона также светел и наполнен интенсивной духовной жизнью. Восстанавливаются и его связи с Россией, прерванные после 1917 г. Уже в 60—70-х гг. трудами митрополита Никодима (Ротова) возобновилось паломничество на Афон, монахи из России пополнили братию обители. В 1969 г. в Пантелеймоновском монастыре торжественно отмечалось 800-летие его основания. В 1989 г. Патриарх Московский и всея Руси Алексий II совершил паломничество на Афон. Вскоре после этого было открыто подворье Пантелеймонова монастыря в Москве, которое расположилось в церкви Святого великомученика Никиты за Яузой. В Руссике живут 54 монаха, ешё 10 — в скитах вне монастыря, руководит братией архимандрит Илия. Древняя обитель по-прежнему является жемчужиной Афона.

Монашество и ереси

Чрезвычайно велик был вклад монашества и в борьбу с ересями — искажениями православного вероучения. На Руси они питались не столько местными дохристианскими, сколько внешними влияниями. В основном ереси заимствовали те принципы и идеи вероучения, которые возникли на Западе или в Империи ромеев. Наиболее известные еретические течения XIV—XVI вв. — «стригольники», «жидовствующие» и ересь Феодосия Косого. Еретики, в частности, отвергали идею Святой Троицы как противоречащую арифметической логике единства. Отрицали они и богочеловечество Христа, соединение в Нём Божественной и человеческой природы. Отвергалось также почитание святых и икон — как «идолопоклонство» и «язычество». Ереси подкреплялись разладом, «нестроениями» в самой Церкви. Например, злоупотребления и неправедная жизнь некоторых представителей духовенства как бы подтверждали суждения о его ненужности: зачем посредники между людьми и Богом, да ещё такие недостойные, если Христос может Сам общаться со Своими избранниками? Распространению еретических учений способствовало слабое знание духовенством и мирянами Священного Писания. Еретики чаще всего перетолковывали Ветхий Завет, они брали себе имена ветхозаветных праведников, даже пытались возродить иудейские формы религиозного закона. Монашество в борьбе с ересями выполняло не только учительскую и воспитательную функции. Авторитет, которым пользовались в народе выдающиеся иноки — подвижники и учите¬ля, был убедительным ответом на обвинения против Церкви.

Монашество на Руси

Чем глубже православие проникало в быт Руси, влияя на формирование обязательных обрядов и ритуалов, тем неизбежнее становился обычный для любого общества и любой эпохи разрыв между внешними знаками благочестия и содержанием веры. И тем сильнее в Русской Церкви возрастало значение монашества — средоточия христианского максимализма в вере и жизни. Центром монашеского движения в XI—XII вв. становится Киево-Печерский монастырь. Он начинался с пещер («печер»), которые, по одному из преданий, выкопал в берегах Днепра для своего отшельнического жития Антоний Печерский (983—1073). Антоний, хотя и положил начало монашеской общине, более тяготел к уединённому, аскетическому подвигу. Он оставался духовным наставником братии, а настоящим организатором монастыря, строящего свою жизнь по православному уставу — Типикону, стал Феодосии Печерский (1036— 1091). Эти два инока (монаха) были первыми русскими преподобными — монахами, признанными Церковью вятыми. Иноки и священноиноки с самого начала заняли особое положение в русском духовенстве. Женатые священники и диаконы (так называемое белое духовенство) жили во многом общей с мирянами жизнью: занимались хозяйством, воспитывали детей. Жизнь иночества для новокрещёной Руси была поистине иной — ошеломляюще загадочной, ломающей все привычные представления о жизненных ценностях. Монашество существовало не в миру, и потому оно многим виделось по-настоящему отделённым от мира, способным являть недоступный свет Царства Небесного. Монашеское состояние уже в Византии именовали ангельским чином, подчёркивая тем самым отрешённость монашества от земных благ. На Руси прижилась и глубоко вошла в душу верующего челове¬ка пословица «Свет инокам — ангелы, свет мирянам — иноки». Этот свет не заслоняли от мирян чёрные одежды монахов-чернецов, напоминающие об их «смерти для мира».

Иосифляне и нестяжатели

Некоторые еретические течения на Руси выступали против монастырей, поскольку многие из них были крупными землевладельцами. Такие настроения отражали разногласия между течениями, существовавшими в XV—XVI вв. в самой Церкви, — иосифлянами и нестяжателями. Яркими представителями этих направлений в Русской Православной Церкви были выдающиеся иноки, впоследствии канонизированные как святые, — преподобные Иосиф Волоцкий (1439—1515) и Нил Сорский (около 1433-1508). Иосифляне, названные так по имени Иосифа Волоцкого, защищали право монастырей владеть землями и крупной собственностью. Однако они отнюдь не были сторонниками личного обогащения. В имущественных правах монастырей иосифляне видели залог их действенного общественного служения: помощь беднякам, голодающим, больным; выполнение просветительских задач, гарантию высокого общественного положения Церкви, возможность содействовать устроению православного государства. Игумен Волоколамского монастыря Иосиф, признанный глава иосифлян, делом подкреплял свои идейные позиции: во время голода в окрестных районах он распорядился кормить голодающих, устроил в монастыре приют для сирот. Нестяжатели, полагавшие, что монахи должны кормить себя только собственным трудом, выступали против монастырских имений (в то время они составляли немалую часть всех государственных территорий). По мнению нестяжателей, владение имуществом разлагало монашество, отвлекало иноков от духовного подвига. Каждая из сторон в этом споре была по-своему права. Идеи иосифлян в своей крайней форме вели к тому, что обогащение монастырей становилось самоцелью, а помощь, оказываемая государственной властью, оборачивалась зависимостью от неё и оправдывала любые её действия. В свою очередь, крайнее нестяжательство обрекало Церковь на бедность, а значит, закрывало перед ней путь активного общественного служения. К тому же авторитет наиболее известных нестяжателей использовали вожди ересей, искавшие у них защиты от преследований со стороны государства, а также те государственные деятели, которые стремились контролировать церковное имущество. Исторически победа в этом споре осталась за иосифлянами, поддержанными государственной властью.

Монашество в Московской Руси

Монахи просвещали мирян не столько «еллинскими премудростями», сколько внутренним светом Христовой истины: через прямое научение словом и примером, через приобщение к богатству Предания, главными носителями и хранителями которого на Руси были монастыри. Прославленные святой жизнью подвижники привлекали учеников, а те несли опыт своих духовных отцов по всей Русской земле. Одинокие обители вырастали в целые поселения, становясь центрами культурного и хозяйственного освоения необжитых прежде областей. Авторитет самых выдающихся представителей монашества немало помогал объединению Руси, предотвращал разрушительные смуты. Среди духовных светочей Московской Руси, безусловно, первое место принадлежит Сергию Радонежскому, основателю об¬щего жития в русском монашестве. Авторитет святого игумена Троицкого монастыря был так велик на Руси, что митрополит Алексий посылал Сергия примирять князей суздальских — братьев Бориса и Дмитрия. Чтобы воздействовать на непреклонного Бориса, преподобному Сергию пришлось «затворить храмы» в Нижнем Новгороде — запретить там богослужения. В 1380 г. преподобный Сергий Радонежский благословил великого князя Дмитрия на Куликовскую битву. Однако ещё более, нежели прямое общественное служение, важен был для Руси постоянно осуществляемый иночеством и потому зримый идеал христианского смирения, «самораспятия», стремления подчинить плоть духу христианской любви. Поэтому понятие «святая Русь», выражающее то лучшее, что видел русский человек в своей стране, в своём народе, при всей многоликости русской святости, напоминает и об иноках. Русское монашество постоянно поддерживало связь с иноческой традицией Вселенской Церкви. В мировом центре православного иночества на Афоне ещё в XII столетии был основан русский Пантелеймоновский монастырь, а в монастырях Руси переводили и переписывали творения отцов и учителей Церкви.

Преподобный Сергий Радонежский

Юному Варфоломею, среднему из трёх сыновей ростовского боярина Кирилла, трудно давалась грамота. Учителя бранили его, товарищи дразнили. Однажды, разыскивая в поле убежавших жеребят, он встретил незнакомого старца-священника. Узнав, как горюет отрок о своих неудачах в учении, старец утешил его и дал съесть кусочек просфоры (освящённого хлеба, употребляемого во время причастия). Священник проводил своего юного спутника до дома, остался обедать, а перед едой велел ему читать вслух Псалтырь. Варфоломей испуганно отказался — он ведь так и не научился читать! — но старец настаивал. И вдруг мальчик увидел, как буквы складываются в осмысленные слова, и начал бойко и правильно произносить их. Прощаясь с родителями отрока, Кириллом и Марией, старец сказал: «Ваш сын будет велик перед Богом!». Этого свяшенника больше никто никогда не встречал Так рассказывает житие св. Сергия Радонежского (около 1314— 1392), в миру Варфоломея, об одном из первых чудес, произошедших на протяжении его жизни. Из Ростова, разорённого междуусобицами, семья Варфоломея бежала в Радонеж. Повзрослев, юноша стал мечтать о монашестве. Но он не мог оставить родителей без поддержки: оба его брата уже покинули семью. Лишь после кончины родителей в 1337 г. он и его брат Стефан, ставший монахом, ушли в дальние дикие леса. Они решили посвятить себя отшельнической жизни. Не выдержав испытаний, Стефан возвратился в Москву, в монастырь. А 23-летнего Варфоломея игумен Митрофан в 1342 г. постриг в монахи под именем Сергий. Скоро слава об иноческих подвигах молодого пустынника, который жил в лесу с дикими зверями и даже кормил из рук медведя, разнеслась широко. К нему стали приходить паломники за помошью. Некоторые решались на иночество, строили рядом избушки-кельи и поселялись в них. Сергий сам помогал в строительстве, рубил дрова, готовил для братии пишу. Постепенно образовалась монастырская обитель. Монахи с трудом уговорили Сергия стать их настоятелем. В 1354 г. епископ Волынский Епифаний рукоположил его в священнический сан. Монастырь преподобного Сергия, посвященный Святой Троице, долгое время был настолько беден, что даже священные сосуды в нём были деревянными, а вместо свечей и лампад в церкви горели лучины. Ни пергамента, ни бумаги у монахов тоже не было, поэтому молитвословия и богослужебные тексты записывали на бересте. Монахи возделывали огород, но этого не хватало даже для скудного пропитания. Тем не менее преподобный не разрешал им просить милостыню. Житие святого сообщает, что однажды монахи, доведённые голодом до крайности, уже решили покинуть мона¬стырь. Сергий стал увещевать их, и в тот же момент к обители подъехал воз с продуктами, которые неизвестный благодетель пожертвовал инокам. В общении с монахами преподобный Сергий сочетал кротость и требовательность. Даже став игуменом, Преподобный Сергий Радонежский продолжал трудиться на пользу братии: строил кельи, пёк хлеб, носил воду. Но когда Сергий начал вводить в обители новый общежитийный устав, появились и недовольные. Прежде монахи жили в своих кельях поодиночке и собирались вместе лишь для богослужения; по новому уставу, заимствованному из Византии, вводились чёткое разделение обязанностей и внутримо-настырская дисциплина. Недоволен Сергием был и его брат Стефан: он возвратился в монастырь тоже в сане игумена и претендовал на старшинство в нём. Однажды во время богослужения Стефан стал громко делать замечания монахам, не стесняясь присутствия настоятеля. В тот же вечер Сергий, не желавший соперничества со старшим братом, тайно покинул обитель и ушёл на реку Киржач, где впоследствии основал новый монастырь. Одумавшиеся иноки бросились искать любимого настоятеля, а найдя, стали по одному переселяться к нему. Монастырь Живоначальной Троицы пришёл в запустение. Сюда святитель вернулся лишь четыре года спустя по просьбе митрополита Московского Алексия. Уже при жизни преподобного Сергия вокруг обители на месте дремучих лесов возникли селения и пашни. Монастырь стал более доступен для паломников, туда приходили и простолюдины, и бояре, приезжали за благословением и духовной поддержкой удельные князья. Для всех у святителя находилось доброе слово, мудрый совет, поражавший глубиной прозрения человеческой души и судьбы. Ученик преподобного, инок Епифаний, составивший его житие, засвидетельствовал и некоторые чудеса. Так, однажды зимой некий селянин, у которого тяжело заболел сын, на руках понёс его к Сергию, но по дороге мальчик скончался. Обессиленный крестьянин, оставив тело у дверей обители, отправился домой, чтобы приготовить всё необходимое к погребению. Когда же он вернулся за телом, то обнаружил сына в келье преподобного живым. Святитель строго запретил крестьянину рассказывать об этом чуде, не видя в нём своей заслуги, но скрыть происшедшее от братии было невозможно. Слава Сергия как чудотворца много¬кратно подкреплялась исцелениями недужных и бесноватых (невменяемых, одержимых злыми духами). В 1390 г. недалеко от обители проезжал другой великий русский святой—епископ Стефан Пермский, просветитель комизырян, сделавший перевод на их язык богослужебных текстов и части Священного Писания. У святителя не было времени, чтобы заехать в обитель, но он велел остановить сани, вышел из них и стал молиться, мысленно посылая благословение преподобному Сергию: «Мир тебе, духовный брат мой!». В монастыре в это время шла трапеза. Вдруг посреди неё Сергий поднялся, поклонился и произнёс: «Радуйся и ты, пастырь Христова стада, и мир Божий да пребывает с тобою!». Он сообщил изумлённой братии, что приветствует проезжающего мимо святителя Стефана. Некоторые из монахов поспешили за пределы обители и ешё успели застать сопровождавших святителя людей. Впоследствии в память об этом событии на месте, где остановился св. Стефан, была сооружена часовня, а в Троице-Сергиевой лавре вошло в обычай во время трапезы, перед последним блюдом, ударять в колокольчик: при этом все встают, и один из монахов произносит краткое молитвословие с поминанием имён преподобного Сергия и святителя Стефана. Более всего Сергий скорбел о грехе разделения между людьми и молился Святой Троице о его преодолении. Святитель был особенно настойчив в примирении удельных князей, жестоко враждовавших между собой. В борьбе за власть и земли они не жалели крови соотечественников. Опираясь на силу татарских клинков, князья наводили ордынцев на своих соперников. Преподобный увидел в поднимавшемся Московском княжестве силу, способную объединить Русь и стать опорой Русской Неркви. Его почитателем был митрополит Московский Алексий, который иногда давал Сергию весьма важные поручения. Предание гласит, что именно к преподобному Сергию поспешил в 1380 г. перед Куликовской битвой великий князь Дмитрий Иванович. Святитель дал ему своё благословение и отпустил с ним двух иноков — Александра (в миру Пересвет) и Андрея (в миру Ослябя). Венец земной жизни этих бывших воинов-дружинников преподобный увидел в смерти на поле брани за веру и свой народ. Перед боем князь Дмитрий получил от Сергия записку, заканчивавшуюся такими словами: «...что¬бы ты, господине, таки пошел, а поможет ти Бог и Троица» (т. е. поможет Бог по молитвам к Нему, возносимым в храме Пресвятой Троицы). Во время битвы Сергий стоял на молитве: обращаясь к Богу, он по имени называл каждого русского воина, которого в этот момент далеко от монастыря, между реками Непрядвой и Доном, настигала смерть от вражеского оружия. Преподобный Сергий не оставил никаких записей. О его жизни и деяниях известно главным образом из писаний инока Епифания и летописей. Но память Русской Неркви о нём необычайно жива: он до сих пор остаётся самым любимым русским святым. Его мощи хранятся в Троице-Сергиевой лавре под Москвой, в Сергиевом Посаде. Ежедневно поклониться преподобному, просить его о помощи приезжают тысячи людей. День памяти Сергия Радонежского, чудотворца, отмечается 5 (18) сентября, а также 25 сентября (8 октября), в день кончины великого святого. Он был канонизирован в 1452 г.

Причастие Небесным огнем

В «Житии и подвигах преподобного Сергия Радонежского» среди описаний многих чудесных событий из жизни святого есть и рассказ блаженного Симона, «свидетеля неложного», как называет его автор «Жития...». «Однажды, когда святой игумен совершал Божественную литургию, блаженный Симон видел, как небесный огонь снизошёл на Святые Тайны в минуту их освящения, как этот огонь ходил по святому престолу, озаряя весь алтарь, обвиваясь около святой трапезы и окружая всего священнодействующего Сергия. А когда преподобный хотел причаститься Святых Тайн, Божественный огонь свился, „как бы некая чудная пелена", и вошёл внутрь святого потира... Ужаснулся Симон от такого видения и в трепете безмолвствовал; но не укрылось от преподобного Сергия , что ученик его сподобился видения. Причастившись Святых Христовых Тайн, он отошёл от святого престола и спросил Симона: „Чего так устрашился дух твой, чадо моё?". „Я видел благодать Святого Духа, действующую с тобою, отче", — отвечал тот. „Смотри же, никому не говори о том, что ты видел, пока Господь не позовёт меня из этой жизни", — заповедал ему смиренный авва».

Народное Православие

С незапамятных времён вплоть до начала XX в. близ церковных стен можно быпо наблюдать, как в окружении слушателей сидящие на земле певцы тянут печальную песню. Растроганные бабы крестятся и утирают слезы, мужики сочувственно вздыхают. Нищие певцы были исполнителями стихов. «Ничего так не любит деревенский народ, как слушать ж жалобные сказания о людской нужде и благочестивых, Богу угодных, подвигах сирых и неимущих. Так они таковы, понятны и образны, что и стен прямо в душу просятся, и напев хватает за сердце», — проникновенно писал об этой стороне русской культуры отечественный этнограф и писатель Сергей Васильевич Максимов. Лин обычная на Руси сцена выводит не просто за пределы церковных стен, он за пределы официального, церковного православия. Эта картина — из жизни народного православия. Каждое сословие на Руси усваивало православие по-своему, с сердечной теплотой принимая одни стороны религиозной жизни и мало интересуясь другими. Огромный — как по объёму, так и по значению — пласт русского православия образует вошедшее в тол¬щу народной жизни народное православие, которое в разных русских землях получило местные черты. На Руси «христианизация медленно шла из городов по деревням и весям (сёлам. — Прим. ред.) и, про¬никая в толщу масс, сливалась со старым, привычным образом мыслей и чувств, — писал российский историк Борис Дмитриевич Греков. — Под пером старых и новых русских книжников это были две веры, живущие рядом, „двоеверие", но в подлинной жизни этого не было и быть не могло.- это была одна синкретическая вера, явившаяся результатом претворения христианства в русской народной среде, иначе — его обрусение». Синкретизм (соединение) был присущ в той или иной мере всему русскому православию в целом. Однако в народном православии переплетение дохристианских верований и христианства стало основой религиозности. Народное православие складывалось на почве тех сторон христианства, которые тесно соприкасались с народными верованиями. Так, в народном сознании постепенно соединялись образы христианских святых с образами древних славянских богов, церковный календарь сообразовывался с древними сельскохозяйственными праздниками, а духовенство допускало многие послабления языческой обрядности. Взаимовлияния привели к формированию религиозности, органично сочетающейся с устоями народной духовности и быта. Большинство православных Руси сохраняли эту религиозность на протяжении многих веков. Жива она и поныне, проявляя себя в некоторых народных обрядах и поверьях. Далеко не всегда представления, сложившиеся в народном православии, соответствовали строгим церковным определениям. Серьёзные расхождения, например, наблюдались при толковании одного из главных пунктов вероучения — догмата о троичности Бога. Церковные власти нередко стал¬кивались с тем, что простые прихожане не знают, что Иисус Христос — третье лицо Троицы. Прочно утвердилось в народном сознании убеждение, что св. Николай по своему положению и могуществу является не просто «угодником Божиим», как прочие святые, а входит в Троицу. Такие представления бытовали даже в XIX—XX вв. В некоторых областях считалось, что Троица состоит из Спасителя, Богоматери и Николы. Вопреки церковному определению о неизобразимости Бога Отца, народное православие часто представляло первое лицо Троицы весьма конкретно — в облике длиннобородого старца. Иисус Христос мог именоваться Истинным Саваофом, как в древних заклинаниях: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф, седяй в вышних, ходяй во громе, осеняяй силою небесною, призываяй воду морскую к проливанию на лице всея земли, праведный сам Судия врагу нашему диаволю». В этих словах, обращенных к Богу, выражено представление народа о Христе как об иночеловеческом существе, являющем себя в стихиях природы — молнии, грозе, ливне. Иногда, напротив, в народных легендах Христос изображался в облике нищего, который ходит по Руси от деревни к деревне, от дома к дому, просит милостыню, испытывая сердца. Характерной чертой народного православия стало горячее почитание Богородицы. Порой оно было настолько сильным, что казалось: народное православие — это не религия Христа, а скорее религия Богородицы. В той лёгкости, с которой славяне восприняли образ Божией Матери, сказывался укоренённый в язычестве культ Великой Матери-прародительницы. В древнерусской духовности образы Богоматери и Матери-земли («земли -святой мати») связаны тесным родством: им были присущи общие начала -святость и материнство. «Первая мать — Пресвятая Богородица; вторая мать — сыра земля...» — так утверждает народная мудрость. У Ф. М. Достоевского в «Братьях Карамазовых» Хромоножка, юродивая, говорит старице, что Великая Мать — «упование рода человеческого», «...Богородица — велика мать сыра земля есть, и великая в том для че¬ловека заключается радость». Такое пол¬ное отождествление Богородицы и Матери-земли трудно обнаружить в до¬шедших до нашего времени памятниках русской культуры. Однако общее направление народного поиска высшей женственности Достоевский выразил устами своей героини верно: русский идеал женственности — материнство, в равной степени ему соответствуют и христианский образ Богородицы, и дохристианский образ Матери-земли. Родство образов Богоматери и Матери-земли, близкое в народной среде, не привнесло в христианский образ черт эротизма, свойственных древнейшим культам плодородия, хотя в сельской среде существовали восходящие к древности ритуалы, включавшие демонстрацию сексуальной страстности. Исступлённое прославление Божественной женской природы чадо- и плодородия, знакомое народной религиозности на всём протяжении русского Средневековья, лишь в малой степени затрагивало образ Матери-земли и уж тем более обходило стороной образ Бо¬городицы. Он всегда был окружён в на¬родном сознании сиянием чистоты и благоговением перед силой жертвен¬ной материнской любви Святой Девы. Народное православие, допустив некоторые отклонения от строгого единобожия, создало развитый пантеон (собрание божеств). В этот пантеон вошли дохристианские боги, духи, предки, а также обожествлённые христианские святые, например св. Николай. Духи лесных чащоб, водоёмов, полей, домов, хотя и числились «нечистью», тем не менее воспринимались как божества «низшего» ранга. В народной обрядности многие предметы церковного обихода — свечи, святая вода, в особенности иконы, — играли не свойственные им в церковной культуре роли. Свечи использовались при обрядах гадания, святая вода — при ворожбе. Икону простые православные люди воспринимали не столько как знамение Горнего мира, сколько как предмет, обладающий магической силой. Довольно часто прихожане чтимую икону называли «богом». Этим отчасти объясняется любовь русского православия прошлых веков к окладам — металлическим украшениям икон, которые иногда почти полностью закрывали красочный слой. Блеск золота и серебра, мерцание драгоценных камней усиливали благоговение перед таинственным могуществом иконного образа. Благоговение, однако, могло перейти в негодование, если обращенные к иконе просьбы оставались без ответа. В истории народного православия известны факты надругательства над иконами (их раскалывали, сжигали). Видимо, человек, отчаявшись получить от «бога» помощь, подвергал чтимую икону наказанию. Выразителями народного православия выступали деревенские знахари, странники. В традиционной культуре ведуны, знахари, а отчасти кузнецы, будучи прихожанами мест¬ных православных храмов, приняли на себя ту роль, которую прежде играли языческие жрецы — волхвы. Они слыли предсказателями и целителями, изготовляли обереги. Окружающие относились к ним с почтительным уважением, к которому примешивалась изрядная доля страха из-за подозрений в возможном сговоре с «нечистой силой». Народное целительство вобрало в свой арсенал, с одной стороны, христианскую веру во всемогущество Бога, в заступничество Богородицы, в покровительство святых, а с другой — наследие языческой магии, веру в защитную силу оберегов, чудо¬действенных снадобий и магических заговоров. «Господи Боже, благослови, Отче! Во имя Отца и Сына и Святага Духа, аминь, — наговаривалось в одном из заговоров. — Есть на сем свете на земле лежат кости человеческия, и скотинныя, и зверинныя, и лошадинныя, и всякого зверя, удареннаго копьем. Возьми ту кость и не услышь у себя ни тоски, ни сухоты (заботы, беспокойства) миросозерцания стала знаменитая «Голубиная книга». Современный исследователь В. И. Калугин считает, что «Голубиная — значит глубинная, мудрая книга». Она была «на протяжении веков своеобразной народной энциклопедией, чуть ли не основным источником сведений и представлений о мире и миропорядке, о космосе, о вселенной и человеке...». В науке существует и другое толкование названия «Голубиная книга»: возможно, оно ведёт своё начало от христианского образа голубя — символа Святого Духа. И соответственно источник стихотворной народной энциклопедии — «Голубиная книга», осиянная крылами этой чудесной птицы и вдохновлённая Духом Святым. Другой её источник — древняя славянская мифология. Народное православие развивалось не только благодаря тем, кто обретался у церковных стен — богомольцам-странникам, нищим-певцам, сельским грамотеям, любившим читать церковные книги, но и благодаря приходскому духовенству, особенно сельскому. Оно пополнялось на Руси преимущественно выходцами из простонародья; в допетровские времена обычным делом было избрание священника прихожанами-крестьянами из своей же среды. Систематическое духовное образование получить было сложно. Плохо знакомый с христианской догматикой, а иногда слабо владевший грамотой, приходский священник, диакон или пономарь дополнял от себя церковные предания близкими прихожанам подробностями, высказывал самостоятельные суждения о Боге и вере. В таком опрощённом виде православие шло к простому народу, который подвергал его дальнейшему переосмыслению. Вместе с тем общий уровень грамотности духовенства и прихожан был вполне достаточным, чтобы освоить не только Библию и те тексты, которые священники читали по ходу церковных служб. В круг чтения русских грамотеев из простонародья входил также особый вид христианских текстов — апокрифы (от греч. — «тайный», «сокровенный»). Эти религиозные произведения были созданы как развёрнутые толкования сложных мест Библии или как допол¬нения жизнеописаний Иисуса Христа, Богородицы, святых. Толкования, одна¬ко, часто казались Церкви слишком сомнительными. Некоторые тексты оставались в кругу дополнительного чтения, другие же становились «отречёнными» книгами. В русских землях апокрифы получили широкое распространение и встретили благожелательный приём благодаря своей занимательности, конкретности и образности изложения, близости в некоторых вопросах языческому мировоззрению. Чтение апокрифов поставляло сюжеты и идеи для устного народного переложения в фольклорном тексте духовных стихов. Примечательно, что особую любовь и внимание проявляли к духовным стихам старообрядческие общины. Старообрядцы называли духовные стихи «псальмами» и сохраняли в своей среде вплоть до XX в. традицию их исполнения в ходе богослужения. Исторические обстоятельства XX столетия серьёзно повлияли на содержание народного православия, однако не отменили ни факта его существования, ни его самобытных черт.

Блаженная Ксения Петербургская

Блаженная Ксения Петербургская — одна из многих замечательных женщин-святых, почитаемых в России. К её незримой помоши обращались и обращаются ныне мно¬гие люди, причём не только в нашей стране, но и за рубежом. Точная дата рождения блажен¬ной Ксении неизвестна, считается, что родилась она между 1719 и 1730 гг. Ао 26 лет жизнь Ксении протекала спокойно. Она была замужем за полковником Андреем Фёдоровичем Петровым и жила с ним в собственном доме. Однако счастье их длилось недолго: Андрей Фёдорович скончался. Безвременная смерть мужа так поразила молодую женщину, что она как бы потеряла рассудок. Это вскоре стало очевидно для родных и знакомых. Сохранилось поверье, что именно в тот нелёгкий момент жизни в ответ на молитвы перед безутешной вдовой во сне предстала св. Мария Египетская, «благословив её на подвиг юродства Христа ради». Тогда же Ксения начала раздавать всё, что имела, бедным; даже дом передала в полное распоряжение своей знакомой. Сама же облачилась в одежду мужа, назвалась его именем и более никогда не откликалась на своё настоящее имя. С тех пор она стала известна как юродивая. Зимой и летом её видели всегда в одной и той же одежде. По свидетельствам очевидцев, поведение блаженной Ксении было кротким и незлобивым, а говорила она всегда иносказательно; давала людям верные предсказания, точные сове¬ты и оказывала своевременную помощь в домашних, семейных, служебных и торговых делах. Ночами Ксения уходила за город и молилась в открытом поле, отбивая земные поклоны на все четыре стороны, прося Божией помощи для людей, их благих дел. И так она поступала на протяжении многих лет, в любое время года, в любую, даже самую жестокую стужу, в ветер и дождь. В результате долгой молитвенной аскетической жизни у Ксении открылся дар прозрения настоящей и будущей жизни людей. Слава о благотворном влиянии Ксении на семейные и хозяйственные дела быстро распространилась по Петербургу; её стали приглашать в дома, угощать, старались дать ей одежду, деньги, извозчики уговаривали проехать в экипаже, а торговые люди старались услужить ей, чтобы потом им сопутствовала удача в де¬лах. Но Ксения не брала ничего, даже милостыни, за исключением копеек, которые тотчас же раздавала бедным. Сохранились многие свидетельства той бескорыстной помоши, ко¬торую оказывала Ксения. Известно, что она предсказала кончину императрицы Елизаветы Петровны и престолонаследника Иоанна Антоновича, много раз предсказывала смерть, удачную женитьбу или рождение детей простым людям. Накануне праздника Рождества в 1761 г. Ксения бегала по городу и кричала: «Пеките блины! Пеките блины! Завтра вся Россия будет печь блины!» (блины на Руси издавна пекли на поминки). На следующий день все узнали о неожи¬данной кончине императрицы Елизаветы Петровны. Особенно памятным для жителей Петербурга стало воскрешение Ксенией утонувшего в Неве мальчика. Были случаи и других чудесных исцелений и предсказаний. Житие блаженной Ксении изобилует рассказами тех, кто на себе испытал действие молитв юродивой, её незримую помощь. Однажды Ксения пришла к своей давней знакомой Параскеве Антоновой и сказала: «Вот ты сидишь и чулки штопаешь, а не знаешь, что тебе Бог сына послал! Иди скорее на Смоленское кладбище!». Параскева, знавшая, что Ксения ничего не говорит просто так, поспешила на кладбище. Возле него толпился народ. Оказалось, что извозчик сбил беременную женщину, которая, разрешившись от бремени, умерла. Параскева взяла мальчика к себе и стала искать его родных, но не нашла. Впоследствии она усыновила ребёнка, вырастила, дала ему образование и была счастлива этим всю жизнь. Блаженная Ксения умерла на 71-м году жизни, по свидетельствам очевидцев, «почила сном праведницы» и была погребена на Смоленском кладбише. У места захоронения блажен¬ной Ксении всегда было много народа, у могилы служили панихиды, молились. Вскоре разнеслась весть, что по молитвам у могилы святой совершаются чудеса: больные исцелялись, враги мирились, бедные получали хорошую службу. Известен такой случай. Во время опасной болезни императора Александра III императрица Мария Фёдоровна положила под его подушку землю с могилы блаженной Ксении. По утверждению царицы, после этого ей было видение Ксении, которая сказала, что Александр поправится и скоро у супругов родится дочь. Так и произошло, а девочку нарекли Ксенией в память о чудесной помощи святой. Ао сих пор к могиле Ксении Петербургской стекаются люди со сво¬ими бедами и нуждами. Здесь ищут помощи не только жители Петербурга и его окрестностей, но и люди, приехавшие из самых отдалённых уголков России и всего мира. Блаженная Ксения Петербургская была причислена к лику святых на соборе Русской Православной Церкви в июне 1988 г. Прославление блаженной Ксении совершается 6 февраля.

Православие у южных славян в 9-15 веках

Становление Церкви в славянском мире связано с деятельностью монахов-просветителей IX в. — святых Кирилла и Мефодия. Братья Кирилл (это имя он принял при пострижении в монахи незадолго до кончины, в миру его звали Константин) и Мефодий (в миру его предположительно звали Михаил) родились в знатной греческой семье из города Солуни (ныне Салоники). В IX в. там проживало много славян, и братья, видимо, с детства владели их языком. Особой учёностью славился Кирилл, получивший впоследствии прозвище Философ. Одним из его наставников и покровителей был выдающийся богослов патриарх Константинопольский Фотий. Оба брата тяготели к монашеской жизни и учёным занятиям. Однако Церковь и империя требовали от них другого служения. Так, Кирилла посылали с религиозно-дипломатическими миссиями к арабам и хазарам. Путешествие в Хазарский каганат он совершил вместе с Мефодием. В результате каган (глава государства) позволил своим подданным принимать крешение. Братья лично крестили 200 человек. По мнению некоторых историков, крестившиеся были преимущественно славянами. По возвращении в Константинополь Кирилл начал составлять славянскую азбуку — глаголицу, а также переводить Священное Писание на южнославянский солунский диалект. На основе переводов Кирилла и Мефодия сложился первый письменно-литературный язык славян — старославянский. В то время переводы богослужебных текстов с латинского и греческого на другие языки уже не были новостью: богослужения проходили на старогрузинском, ар¬мянском, сирийском, коптском, готском языках. Кирилл и Мефодий в своих планах просвещения славянского мира, уже отчасти знакомого с христианством, руководствовались не национальной идеей, а идеалами Вселенской Церкви, в которой «нет ни Еллина, ни Иудея» и которая призвана донести Благую весть «до концов земли». При поддержке духовных и светских властей империи и по просьбе моравского князя Ростислава братья в 863 г. отправились с миссией в Моравию. Там они крестили моравов, обучали их славянской азбуке, переводили богослужебные тексты на старославянский язык и вели на нём церковные службы. Через три года Кирилл и Мефодий в сопровождении учеников-моравов, подготовленных для посвящения в духовный сан, отправились на родину, но задержались в Паннонии (юго-запад современной Венгрии), где продолжили миссионерскую деятельность. Получив в 867 г. известие из Константинополя о дворцовом перевороте и низложении своего покровителя, патриарха Фотия, братья направились в Рим. Папа Римский Адриан II поддержал их начинания. Слабый здоровьем, Кирилл не вынес тягот долгого пути и скончался в Риме в 869 г., а Мефодий был возведён в сан архиепископа Паннонии и поселился в своей епархии, во владениях князя Коцелла. Ещё в Моравии деятельность братьев осложнялась сопротивлением латино-немецкого духовенства, недовольного «славянизацией» богослужения. В VIII в. один из крупных соборов (церковное собрание) Западной Церкви запретил богослужение на всех языках, кроме латинского, греческого и древнееврейского. Мефодия обвинили в нарушении церковных канонов, и он около трёх лет провёл в заключении. Новый папа Иоанн VIII настоял на освобождении Мефодия и назначил его архиепископом Моравским, но запретил славянское богослужение. Этот запрет (кстати, не соблюдавшийся Мефодием) был формально снят только в 880 г. После кончины Мефодия в 885 г. его ученики в Моравии подверглись преследованиям, а уцелевшие нашли убежище у болгарского кагана Бориса. Именно в Болгарии было продолжено дело Кирилла и Мефодия в славянском мире. В IX в. болгарские князья-каганы правили народом, состоявшим из славянских племён и тюрок-болгар. Христианство давно проникло в Болгарию, но государственной религией стало лишь при кагане Борисе (852—889 гг.), принявшем крещение. Ещё одна страна присоединилась к византийской «вселенной». Борис, будучи подданным империи, получил придворный титул, правда не слишком высокий. Крещение стало шагом к осуществлению воспринятой у империи теократической идеи. Борис пытался достичь автокефалии (независимости) для Болгарской Церкви, однако с большим трудом сумел добиться только учреждения полусамостоятельной архиепископии. Каган Борис принял в Болгарии изгнанных немцами из Моравии учеников христианского просветителя славян Мефодия. Один из них, Климент, обосновался на западе страны, в Охриде. Эта область стала крупнейшим центром славянской письменной культуры, здесь было переведено на славянские языки множество церковных книг, подготовлены образованные священнослужители-славяне. Здесь родник христианской славянской культуры превратился в поток, который впоследствии напи¬тал и духовную почву Руси. Не одними политическими расчёта¬ми определялись судьбы христиан¬ства в Болгарии. Благоверным (ис¬тинно верным Христу) называет иерковь кагана Бориса, причислен¬ного к лику святых. За несколько лет до кончины он отказался от престо¬ла в пользу сына и ушёл в мона¬стырь. Внук Бориса Симеон (893— 927 гг.), воспитывавшийся при визан¬тийском дворе, взойдя на престол, стал вести бесконечные войны с Ви¬зантией. Не добившись признания от Константинополя, он получил в 919 г. из Рима титул царя, а для болгарского епископа — звание патриарха. В пе¬риод правления Симеона в Болгарии переводились на старославянский язык богослужебные тексты, творе¬ния учителей Уеркви, историков, по¬этов. Из Болгарского государства началось их распространение по сла¬вянским странам. При Симеоне гла¬голица Кирилла была заменена кирил¬лицей — алфавитом на основе греческого письма. Старославянский язык, подвергшийся влиянию живых славянских языков и потому имею¬щий местные разновидности — изво¬ды, называют иерковно-славянским. Им и сейчас пользуются все славян¬ские православные Церкви, в том числе и Русская. После Симеона Болгарское царство пришло в упадок. Под ударами Византии оно стало терять свои территории, и в 1018 г. Византийское государство покорило его окончательно, при этом Болгарская Церковь утратила патриаршество. Победитель, император Василий II Болгаробойца, приказал ослепить 15 тыс. пленников. Впоследствии под властью империи Охридская архиепископия пользовалась лишь формальной автокефалией. С конца XII столетия независимость Болгарии возродилась во Втором Болгарском царстве. В начале XIII в. его правитель Иоанникий Калоян получил корону из рук римского кардинала (второй после папы титул в иерархии Католической Церкви). Отсюда вновь начинается сложная история борьбы и примирений то с Римом, то с Византией во имя церковной автокефалии — символа державности. В конце XV в. Османская империя поглотила государство «царей и автократоров болгар и греков» — именно так именовались последние правители Болгарии. Многозначительное добавление «и греков» скопировано с титула византийских императоров — «повелитель ромеев и греков». Греки в глазах окружающих народов были носителями традиций империи, хранителями устоев цивилизации. Власть над греками — знак вселенской державности. Как и византийские императоры, болгарские цари ощущали свою сопричастность идеалу вселенской теократии. В 1078 г. сербский правитель, великий жупан Михаил, получил от Рима королевский титул. В результате многочисленных военных кампаний великий жупан Стефан Неманя (около 11 70—1196 гг.) объединил Сербию. Неманя передал правление старшему сыну Стефану, а сам вместе с младшим сыном Саввой постригся в монахи на Афоне, где было немало знаменитых православных монастырей. Там они основали сербский монастырь Хиландар, впоследствии ставший одним из самых знаменитых монастырей Афона. От византийских властей, которые после захвата Константинополя крестоносцами обосновались в Никее и остро нуждались в союзниках, Савва добился автокефалии Сербской Церкви и поставления в неё архиепископа. Он упорядочил церковное устройство, подготовил сербских священнослужителей. В 1221 г. Савва повторно совершил обряд венчания на царство своего старшего брата Стефана Первовенчанного. В памяти сербов святитель Савва остался как отец Сербской Церкви и Сербского государства. История Сербской Церкви прочно связана с историей монастыря Хиландар. Сербские правители заботились о Хиландаре и посылали туда богатые дары. Добрую память о себе оставил в монастыре сербский краль (король) Стефан Урош II Мйлутин. В 1300 г. он украсил стены и башни монастыря, отстроил соборный храм, пожаловал обители земли в Македонии. В 1348 г. в Хиландаре провёл несколько месяцев другой сербский краль Стефан Душан, именовавший себя царём сербов, болгар и греков. Известно, что Стефан неоднократно делал шедрые вклады в Хиландар и другие афонские монастыри. В XVI в. монастырь взял под своё покровительство русский царь Иван IV. Он не только посылал пожертвования в Хиландар, но и разрешил сербским монахам устроить в Москве подворье Хиландарского монастыря. Вклады в этот монастырь делали и другие русские цари.

Православная иерархия

В каждой из степеней трёхчинной церковной иерархии есть названия сана, обозначаюшие, говоря церковным языком, «высшую честь» каждой степени. Так, диакон может быть возведён в протодиакона, священник (иерей) — в протоиерея; священники, слу¬жащие в кафедральном соборе (главном храме епархии), пресвитеры, — в протопресвитеры. Епископ может возводиться в архиепископа, митрополита и патриарха. В монашестве степени диакона соответствует сан иеродиакона, священнику — иеромонах, протоиерею — игумен и более высокий сан архимандрита. Обращаясь к диаконам и священникам, принято говорить слово «отец», добавляя при этом имя, например отец Георгий, или наименование сана — «отец диакон», или должность — «отец эко¬ном» (в монастыре). По отношению к диаконам и священникам допустимо также обращение «отче». В обращении к своему духовному наставнику используется слово «батюшка», но оно не всегда бывает уместным, особенно в официальной обстановке. Исторически сложившиеся официальные обращения к свяoенникам и протоиереям (в письменной форме они обязатель¬ны) — «Ваше Преподобие» и «Ваше Высокопреподобие». Архиереев принято называть «Владыко», епископа — «Ваше Преосвященство», архиепископа — «Ваше Высокопреосвященство», митрополита — «Высокопреосвяшеннейший Владыко», па¬триарха — «Ваше Святейшество», «Святейший Владыко». К рясофорным монахам, не имеющим священного сана, обращаются, называя их так же, как мирян в храме: «брат», «сестра»; к монахам среднего и пожилого возраста не грех обратиться со словами «отец», «матушка».

Православное Богослужение

Литургия

Божественная литургия — основное богослужение дневного круга. Оно делится на три части. Первая называется проскомидией (греч. «принесение»). В древности христиане при¬носили с собой в церковное собрание хлеб и вино для совершения евхаристии, Этот хлеб так и назывался — «приношение», «просфора». Сейчас это специально испечённые хлебы. В Православной Церкви они обязательно должны быть пшеничными и квасными, т. е. приготовленными с применением закваски. Православные богословы считают, что Тайная Вечеря совершалась накануне иудейской Па¬схи, а пресный хлеб (опресноки) употреблялся лишь на Пасху — в воспоминание о поспешном исходе евреев из Египта, когда беглецы не имели време¬ни готовить квасной хлеб. На проскомидии верующие вспоминают о ветхозаветных пророчествах и прообразах, относящихся к Рождеству Спасителя и Его страданиям — к на¬чалу и концу Его земного пути, — и о самих этих событиях. При этом за ал¬тарной преградой невидимо для стоящих в храме православные священнослужители приготовляют просфоры и вино для совершения таинства. Из просфор копиём вынимаются частицы и располагаются на дискосе — круглом блюде, символе неба. Эти частицы вынимаются в память приобщённости православных святых, живущих и скончавшихся православных христиан к жертве Христа. При этом за них возносятся молитвы от имени Церкви. Вторая часть литургии — литургия оглашенных, т. е. оглашаемых, на¬учаемых вере. Она начинается торже¬ственным богослужебным возгласом «Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков». Это означает, что Царство Божие придёт сюда, на землю, к тем, кто жаждет и ждёт его. Начинается великая ектения (это слово, образованное от греческого прилагательного «усердный», означает «усиленное моление»), во время кото¬рой всё собрание, призываемое к мо¬литве диаконом, испрашивает у Бога благ небесных и земных — спасения души, мира, благоприятной погоды и «обилия плодов земных». Затем хор поёт антифоны — пес¬нопения, которые должны исполняться попеременно двумя хорами. Чаще всего поются два псалма — 102-й и 145-й - и Заповеди блаженства из Евангелия (Мф. 5.3—12). Между антифонами про¬износятся малые ектений. Считается, что в древности хри¬стиане с пением псалмов шли в храм. Сейчас же во время третьего антифо¬на совершается малый вход с Еванге¬лием, соответствующий древнему входу в храм всей общины. При малом входе священник и диакон с напре¬стольным Евангелием в руках выходят из алтаря через северные врата и вновь торжественно входят в него че¬рез центральные, царские, врата, призывая всех собравшихся к молитве и сосредоточенности особым возгласом «Премудрость, прости!». Затем хор поёт тропари и кондаки (важнейшие богослужебные тексты) того праздника, который совершается в этот день, а также того, которому посвящен храм. Затем исполняется торжественная песнь, называемая «Трисвятое»: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмерт¬ный, помилуй нас». Из алтаря выходит чтец и возглашает прокимен (греч. «предшествующий») — строчку из псалма, который затем пропевает хор, — и читает отрывок из книги Деяний или Посланий апостолов. 11отом диакон читает отрывок из Евангелия. Чтение Священного Писания является центром литургии оглашенных, которая традиционно носит в основном учительный харак¬тер. Тогда же полагается произносить и проповедь. В заключение литургии оглашен¬ных читается несколько ектений о здравии живых и об упокоении умерших, а также о самих оглашенных и их соединении с Церковью. После возгла¬са «Оглашенные, изыдите!» диакон вновь призывает всех к молитве; начинается литургия верных. Диакон открывает царские врата, и хор поёт песнопение, называемое «Херувимской песнью». В нём говорится о том, что собравшиеся в храме верные члены Церкви должны сейчас забыть о земном, так как наступает самый таинственный и важный момент богослужения: «Иже херувимы тайно образующе, и Животворящей Троице Трисвягую песнь припевающе, всякое ныне житейское отложим попечение». В это время священник и диакон усиленно молятся в алтаре. Затем они подходят к жертвеннику, берут приго¬товленные на нём дискос и чашу, выхо¬дят из алтаря через северные врата, произнося молитву о Святейшем патриархе, священнослужителях и всех православных христианах, и вновь входят в алтарь через царские врата, ставят дискос и чашу на престол. Этот момент службы называется великим входом. Когда диакон произнесёт екте-нию, все собравшиеся поют Символ веры — исповедание важнейших христианских догматов, так как в величайшем таинстве Церкви могут участвовать лишь единомышленники. Начинается важнейшая часть службы — евхаристический канон, — во время которой происходит пресуществление Святых Даров. Священник читает в алтаре мо¬литвы, произнося вслух лишь некоторые фразы, на которые хор отвечает особыми песнопениями. В это время, по учению Церкви, Святые Дары — хлеб и вино — пресуществляются, т. е. становятся Телом и Кровью Господа Иисуса Христа. Сам Господь тогда при¬ходит к призывающим Его. Молитвы евхаристического канона являются, наверное, самыми возвышенными и прекрасными в православном богослужении, а само таинство евхаристии недоступно уму человеческому и невыразимо словами, но может быть воспринято любящим и верным сердцем. По окончании евхаристического канона произносится ектения, и священнослужители причащаются в алтаре Святых Христовых Тайн. Затем царские врата открываются и выносится чаша со Святыми Дарами, к которой могут подойти миряне. Священник с помощью диакона или алтарников причащает прихожан. Следующее за этим окончание Божественной литургии стремительно, наполнено ликованием и благодарностью Богу за Его бесконечные милости и дары. В конце службы священник произносит отпуст — молитву, завершающую службу, — и даёт прихожанам для целования напрестольный крест. Ныне, как и две тысячи лет назад, Пра¬вославная Церковь обращается к человеческим сердцам. Своё обращение она связывает со словами апостола Павла: «...нас почитают обманщиками, но мы верны... нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем... мы нищи, но многих обогащаем... Уста наши отверсты к вам... сердце наше расширено... Вместите нас» (2 Кор. 6.8—11; 7.2).

Церковный год

Предназначение богослужения в Православной Церкви высоко и таинственно. Чинопоследования и обряды не просто сопровождают христианина, встречая его при рождении и провожая до гроба, не просто заполняют службами течение дня — богослужебная жизнь Православной Церкви призвана являть Царство Божие, пришедшее на Землю. и изменяемых, приуроченных к определённому дню седмицы или года. Таким образом, каждая служба имеет постоянную литургическую тему. Для вечерни — это ожидание Спасителя; центральное песнопение полунощницы посвящено Второму пришествию Христа, тема утрени — встреча Мессии. На 1 -м часе отмечается начало дня, на 3-м вспоминается сошествие Святого Духа на апостолов, на 6-м — распятие Иисуса Христа, а на 9-м — Его смерть. Службы дневного круга объединены в три цикла: вечерний, состоящий из 9-го часа, вечерни и повечерия; ут¬ренний, объединяющий полунощницу, утреню и 1-й час, и дневной, включа¬ющий в себя 3-й, 6-й часы и Божественную литургию. Службы суточного круга составляют основу всего богослужения, а неизменяемые их части взяты, как правило, из Священного Писания. Участие в общей храмовой молитве предписано дополнять келейным, т. е. личным, правилом — чтением специальных утренних и вечерних молитв. Дневной богослужебный крут дополняется седмичным. Первый день седмицы — воскресенье (по-церковному — «неделя», т. е. день, в который не делают мирских дел) — посвящен Воскресению Христову. Воскресное богослужение совершается очень торжественно и почти никогда не отменяется. Остальные дни седмицы тоже имеют свои посвящения: в понедельник вспоминаются Бесплотные Силы (мир ангельский), во вторник — Иоанн Предтеча, в среду и пятницу — Крест Христов, в четверг — святые апостолы и святитель Ник