Монашество
УСТРОЕНИЕ ПРАВОСЛАВНОГО МОНАШЕСТВА
Монашество на Руси строилось на византийских традициях. Большинство монастырей были и остаются киновиальными, т. е. общежитийными (в том числе и те, которые по традиции именуются лаврами), или сочетают элементы устроения лавры и киновии (см. статью «Монашество»).
Монашество делится на несколько категорий. Такой порядок с XI в. утвердился в Византии и перешёл в Православные Церкви сопредельных стран.
Прежде чем стать монахом, мирянин должен пройти период послушания — выполнения тех или иных работ в монастыре. Если настоятель монастыря убеждается, что послушник твёрдо решил стать монахом, он совершает пострижение. Этот обряд восходит к ветхозаветной символике посвящения человека Богу (в греко-римском мире острижение волос было знаком рабства). У постригаемого в монахи волосы на темени выстригаются крестообразно в знак посвящения Христу, превращения в раба Божиего и принятия монашеских обетов.
Существует три степени такого посвящения. Первая — пострижение в рясу, когда монах получает новое имя и право носить рясу (широкое и длинное монашеское одеяние) и камилавку (головной убор). Прошедших такое посвящение называют рясофорными монахами.
Следующие две степени — пострижение в малую схиму и в великую схиму. Постригаемый в схиму приносит новые, более строгие обеты и ещё раз получает новое имя в ознаменование окончательного отречения от мира. После пострижения в малую схиму монах надевает мантию, откуда и пошли выражения «постричь в мантию» и «мантийный монах». После пострижения в великую схиму ему вручают куколь (головную накидку, спускающуюся на плечи, грудь и спину) с изображёнными на нём крестами и анаше (крестообразно надеваемую перевязь в знак несения своего креста и следования за Христом). Куколь по форме похож на младенческий чепчик, что невольно напоминает о детской незлобивости, которую должен являть монах.
Малосхимники, в отличие от великосхимников, могут возводиться в священнический сан: монахи-диаконы называются иеродиаконами, а монахи-священники — иеромонахами.
Пострижение в великую схиму требует более строгого воздержания и более суровых аскетических подвигов. Принимая постриг, монах отрекается от своей воли и даёт обет всецелого послушания наставникам даже в мелочах, что не исключает, а предполагает постоянное нравственное усилие и работу совести. У тех, кто принял сан до пострижения в великую схиму, он остаётся. В этих случаях сан звучит соответственно: схииеромонах, схиархимандрит и даже схиепископ.
Существуют монастыри с более или менее строгими уставами, могут различаться и требования к разным категориям монахов одного и того же монастыря (например, великосхимники постятся строже остальных; тем, кто занят тяжёлым физическим тру¬дом, во время постов даются послабления и т. п.). По традиции всех русских монастырей монахи не должны есть мясной пищи, а молочные продукты и рыбу могут употреблять в ограниченном количестве и лишь в особые дни.
Афон и Русский монастырь святого Пантелеимона
Афон — знаменитая гора на полуострове Айон-Орос в Греции, вдающемся в Эгейское море узким мысом, длина которого около 80 км, а ширина — 12 км. Гористый рельеф местности завершается возвышающейся над морем Святой Горой, давшей название всему полуострову.
На Афоне живут монахи. Их монастыри и кельи иногда лепятся к скалам, словно гнёзда ласточек, и кажется, что поселившимися здесь движет желание не столько устроиться на земле, сколько быть поближе к небу.
История афонского монашества насчитывает более полутора тысяч лет. Древние предания утверждают, что первые монахи пришли сюда ешё в III в., во времена императора Константина I Великого. Документальные сведения о здешних обитателях относятся к VIII—IX вв.
Афон — уникальная «республика», население которой составляют монахи разных национальностей. Грекам (их, естественно, большинство) принадлежат многие монастыри — Ватопед, Ксиропотам, Ставроникита, лавра Св. Афанасия и др. Но помимо греков здесь всегда жили болгары, сербы, румыны, грузины, русские. До сих пор на Афоне существуют болгарский монастырь Зограф, сербский — Хиландар, грузинский — Иверон, русский — Св. Пантелеймона.
Управляется афонская «монашеская республика» советом — Священным Кинотом, — куда входят представители всех больших монастырей. Но афониты верят, что духовная власть на полуострове принадлежит Богородице, Её почитают как игуменью Святой Горы. Особое почтение к Богородице отразилось в том, что большинство прославленных здесь икон — богородичные. Среди них есть знаменитые: Иверская, Хиландарская (Акафистная), Ватопедская, Экономисса, Скоропослушница. В каждом монастыре хранятся почитаемые иконы Божией Матери, о которых монахи рассказывают удивительные предания.
Более тысячи лет на афонскую землю не ступала женская нога (по афонскому уставу монахам нельзя держать даже животных женского пола). Матерь Божия является единственной женщиной, которой позволено пребывать на Афоне.
Среди афонских обителей монастырь Святого великомученика и целителя Пантелеймона занимает особое место. За восемь столетий своего существования он переживал периоды расцвета и упадка, великой славы и полного забвения. История этого монастыря тесно связана с Россией, с русскими, поэтому на Святой Горе его так и называют Руссик. Расположен монастырь в северо-западной части полуострова на плато, раскинувшемся над живописной бухтой.
Знакомство русских с Афоном состоялось вскоре после Крещения Руси. Одним из первых посетил Афон основоположник русского монашества Антоний Печерский. Прожив на Афоне около года (1047— 1048 гг.), он вернулся на Русь и передал опыт глубокой молитвы, которой научился на Афоне, своему ученику Феодосию. Тот впоследствии основал Киево-Печерский монастырь — колыбель русской святости. Побывали на Афоне также святой подвижник Арсений Коневецкий, создавший затем монастырь на Ладоге; знаменитый писатель и сподвижник Сергия Радонежского Епифаний Премудрый; инок Троице-Сергиева монастыря Зосима, в XV в. трудившийся в здешних обителях над переписыванием старинных книг. С Афона св. Нил Сорский, глава движения нестяжателей, вывез устав скитской жизни и утвердил его в заволжских монастырях. В середине XVI столетия жил здесь и монах-учёный Максим Грек, которому впоследствии на Руси было поручено руководить исправлением богослужебных книг.
Афон для русских всегда был не только местом паломничества, но и источником истинной мудрости и знания. Отсюда на Русь проникали новые идеи. На Афон отправлялись изучать науку совершенного подвижничества. Инок Чудова монастыря Дамаскин, посетивший в конце XVII в. Святую Гору, писал в своих заметках: «В Афонской горе совершенное есть монашество... тамо есть совершенное предание и старчество».
Первое время русские не имели своего места на Афоне и селились в греческих монастырях. Но постепенно численность русской братии на Святой Горе так возросла, что встал вопрос о собственном монастыре. В 11 89 г. византийский император Алексей Комнин удовлетворил просьбу русских и отдал им монастырь Св. Пантелеймона, который некогда основали выходцы из греческого города Фессалоники, или, как его называли русские, Солуни. Именно из этого города были родом солунские братья Кирилл и Мефодий, просветители славян, принёсшие славянским народам, в том числе и русским, Благую весть на их родном языке.
Очень скоро Пантелеймоновский монастырь превратился в один из духовных центров на Святой Горе. В афонских документах XIV— XV вв. он именуется Большой или Великой лаврой, титул этот применялся только к очень крупным и духовно значимым обителям. Многочисленные паломники приносили сюда свои дары, богатые люди делали щедрые вклады. Опекали обитель Св. Пантелеймона русские князья и цари. Щедрым жертвователем был царь Иван Грозный. А Алексей Михайлович, имея глубокое почтение к Афону и его святыням, особым указом от 1660 г. разрешил архимандриту русского монастыря раз в четыре года приезжать в Россию для сбора пожертвований. Однако уже в начале XVIII в. помошь Пантелеймоновскому монастырю со стороны России прекратилась.
XVIII в. стал в истории монастыря самой трагической страницей: обитель оказалась на грани исчезновения. Русский монах и писатель Василий Григорович-Барский, посетивший Афон в 1725—1726 гг., в своих записках отмечает крайнюю скудость и обнищание Пантелеймоновского монастыря. В 1770 г. обитель покинули последние монахи.
Некогда цветущий монастырь лежал в руинах. Когда в конце XVIII в. на Афон прибыл Паисий Величковский, трудившийся над восстановлением древней традиции православного подвижничества, то не нашёл русского монастыря. Величковский основал свой скит во имя Ильи Пророка, который стал прибежищем для немногочисленных русских. В 1800 г. Священный Кинот постановил вычеркнуть Руссик из списка афонских монастырей.
Но случилось чудо — в 1803 г. по благословению патриарха Константинопольского Каллиника греческий монах Савва стал восстанавливать обитель. С этого года вновь монастырь Св. Пантелеймона появился в списке действующих свято-горских обителей. Преемник Саввы архимандрит Герасим отстроил главный соборный храм Св. Пантелеймона, где с древних времён хранилась главная святыня обители — голова целителя великомученика Пантелеймона, а также мощи других святых, чудом уцелевшие в годы разорения.
Число братии монастыря быстро росло. Большую часть её составляли русские: если в 1835 г. их было 80 человек, то уже в 1875 г. — 400, а к началу XX в. — 1800 монахов.
В конце XIX в. братия монастыря основала новые скиты на Афоне — Казанской Божией Матери, святителя Тихона Задонского и др. Выходцы из монастыря заложили на Кавказе Ново-Афонский монастырь во имя апостола Симона Кананита, ставший своеобразным филиалом Пантелеймоновской обители и миссионерским центром для народов Кавказа. В 1896 г. на Афоне было учреждено «Братство русских обителей» с целью «оказания помощи бедным русским обителям, пустынникам и отшельникам Святой Горы». Братство это также занималось выпуском духовно-просветительной литературы и делами милосердия.
В XIX в. состоялось настоящее открытие сокровиш Афона для научного мира. Сделано это было русским учёным, выдающимся исследователем христианских древностей
Порфирием (Успенским), епископом Чигиринским. Во время своего путешествия на Афон он исследовал множество древнейших рукописей, книг, икон и других святынь святогорских монастырей. В его труде «Восток христианский» Афону посвящено три тома. Вслед за преосвященным Порфирием на Афон устремились учёные для изучения великого наследия православной книжности и иконописи.
Но самым большим богатством Афона являлись люди — те монахи, отшельники, старцы, которые всю жизнь посвятили духовному вос¬хождению. Многие из них умирали в безвестности, других Перковь прославила, причислив к лику святых. С момента возобновления деятельности монастыря в обители Св. Пантелеймона жили такие великие старцы, как схимонах Иоанн Постник, старец Серапион, о. Иероним (Соломенцев), грек Даниил (Дмитрий Дмитриадис), оставивший наследие из 70 трактатов и статей на духовные темы. Но самым знаменитым афонским русским подвижником по праву считается старец Силуан, недавно причисленный к лику святых. Он возродил древнюю практику сердечной молитвы и «умного делания», традицию, известную на православном Востоке как молчальничество, или исихазм. Ученик старца Силуана иеромонах Софроний (Сахаров) составил его жизнеописание и опубликовал размышления о мистическом познании Бога. Софроний перебрался с Афона на Запад — сначала во Францию, затем в Англию, где основал православный монастырь в Эссексе. Так афонская духовность вошла в современный мир.
Кажется, в XX в. нет ничего бо¬лее далёкого от обычной жизни, чем отшельничество и монашеский подвиг. Сегодня не всегда понятно, что заставляло подвижника, как говори¬ли в древности, «променять землю на небо». Вот, например, разговор одного паломника, нашего современника, с русским афонским монахом о. Тихоном:
— Где вы живёте, отче?
— В пустыне.
— Один?
— Нет, дитя моё, вместе с Богом и Пресвятой Богородицей! А друзья мои — сладкоголосые птицы, с ними мы каждый день славим Господа... Слава тебе, Боже!
Как далёк этот радостный ответ от обыденных представлений о мрачных аскетах, бегущих от мира!
Монастырь Св. Пантелеймона. Афон. Греция.
Ныне русский афонский монастырь Св. Пантелеймона также светел и наполнен интенсивной духовной жизнью. Восстанавливаются и его связи с Россией, прерванные после 1917 г. Уже в 60—70-х гг. трудами митрополита Никодима (Ротова) возобновилось паломничество на Афон, монахи из России пополнили братию обители. В 1969 г. в Пантелеймоновском монастыре торжественно отмечалось 800-летие его основания. В 1989 г. Патриарх Московский и всея Руси Алексий II совершил паломничество на Афон. Вскоре после этого было открыто подворье Пантелеймонова монастыря в Москве, которое расположилось в церкви Святого великомученика Никиты за Яузой. В Руссике живут 54 монаха, ешё 10 — в скитах вне монастыря, руководит братией архимандрит Илия. Древняя обитель по-прежнему является жемчужиной Афона.
Монашество и ереси
Чрезвычайно велик был вклад монашества и в борьбу с ересями — искажениями православного вероучения. На Руси они питались не столько местными дохристианскими, сколько внешними влияниями. В основном ереси заимствовали те принципы и идеи вероучения, которые возникли на Западе или в Империи ромеев. Наиболее известные еретические течения XIV—XVI вв. — «стригольники», «жидовствующие» и ересь Феодосия Косого.
Еретики, в частности, отвергали идею Святой Троицы как противоречащую арифметической логике единства. Отрицали они и богочеловечество Христа, соединение в Нём Божественной и человеческой природы. Отвергалось также почитание святых и икон — как «идолопоклонство» и «язычество». Ереси подкреплялись разладом, «нестроениями» в самой Церкви. Например, злоупотребления и неправедная жизнь некоторых представителей духовенства как бы подтверждали суждения о его ненужности: зачем посредники между людьми и Богом, да ещё такие недостойные, если Христос может Сам общаться со Своими избранниками?
Распространению еретических учений способствовало слабое знание духовенством и мирянами Священного Писания. Еретики чаще всего перетолковывали Ветхий Завет, они брали себе имена ветхозаветных праведников, даже пытались возродить иудейские формы религиозного закона.
Монашество в борьбе с ересями выполняло не только учительскую и воспитательную функции. Авторитет, которым пользовались в народе выдающиеся иноки — подвижники и учите¬ля, был убедительным ответом на обвинения против Церкви.
Монашество на Руси
Чем глубже православие проникало в быт Руси, влияя на формирование обязательных обрядов и ритуалов, тем неизбежнее становился обычный для любого общества и любой эпохи разрыв между внешними знаками благочестия и содержанием веры. И тем сильнее в Русской Церкви возрастало значение монашества — средоточия христианского максимализма в вере и жизни.
Центром монашеского движения в XI—XII вв. становится Киево-Печерский монастырь. Он начинался с пещер («печер»), которые, по одному из преданий, выкопал в берегах Днепра для своего отшельнического жития Антоний Печерский (983—1073). Антоний, хотя и положил начало монашеской общине, более тяготел к уединённому, аскетическому подвигу. Он оставался духовным наставником братии, а настоящим организатором монастыря, строящего свою жизнь по православному уставу — Типикону, стал Феодосии Печерский (1036— 1091). Эти два инока (монаха) были первыми русскими преподобными — монахами, признанными Церковью вятыми.
Иноки и священноиноки с самого начала заняли особое положение в русском духовенстве. Женатые священники и диаконы (так называемое белое духовенство) жили во многом общей с мирянами жизнью: занимались хозяйством, воспитывали детей. Жизнь иночества для новокрещёной Руси была поистине иной — ошеломляюще загадочной, ломающей все привычные представления о жизненных ценностях. Монашество существовало не в миру, и потому оно многим виделось по-настоящему отделённым от мира, способным являть недоступный свет Царства Небесного. Монашеское состояние уже в Византии именовали ангельским чином, подчёркивая тем самым отрешённость монашества от земных благ. На Руси прижилась и глубоко вошла в душу верующего челове¬ка пословица «Свет инокам — ангелы, свет мирянам — иноки». Этот свет не заслоняли от мирян чёрные одежды монахов-чернецов, напоминающие об их «смерти для мира».
Иосифляне и нестяжатели
Некоторые еретические течения на Руси выступали против монастырей, поскольку многие из них были крупными землевладельцами. Такие настроения отражали разногласия между течениями, существовавшими в XV—XVI вв. в самой Церкви, — иосифлянами и нестяжателями.
Яркими представителями этих направлений в Русской Православной Церкви были выдающиеся иноки, впоследствии канонизированные как святые, — преподобные Иосиф Волоцкий (1439—1515) и Нил Сорский (около 1433-1508).
Иосифляне, названные так по имени Иосифа Волоцкого, защищали право монастырей владеть землями и крупной собственностью. Однако они отнюдь не были сторонниками личного обогащения. В имущественных правах монастырей иосифляне видели залог их действенного общественного служения: помощь беднякам, голодающим, больным; выполнение просветительских задач, гарантию высокого общественного положения Церкви, возможность содействовать устроению православного государства. Игумен Волоколамского монастыря Иосиф, признанный глава иосифлян, делом подкреплял свои идейные позиции: во время голода в окрестных районах он распорядился кормить голодающих, устроил в монастыре приют для сирот.
Нестяжатели, полагавшие, что монахи должны кормить себя только собственным трудом, выступали против монастырских имений (в то время они составляли немалую часть всех государственных территорий). По мнению нестяжателей, владение имуществом разлагало монашество, отвлекало иноков от духовного подвига.
Каждая из сторон в этом споре была по-своему права. Идеи иосифлян в своей крайней форме вели к тому, что обогащение монастырей становилось самоцелью, а помощь, оказываемая государственной властью, оборачивалась зависимостью от неё и оправдывала любые её действия. В свою очередь, крайнее нестяжательство обрекало Церковь на бедность, а значит, закрывало перед ней путь активного общественного служения. К тому же авторитет наиболее известных нестяжателей использовали вожди ересей, искавшие у них защиты от преследований со стороны государства, а также те государственные деятели, которые стремились контролировать церковное имущество.
Исторически победа в этом споре осталась за иосифлянами, поддержанными государственной властью.
Монашество в Московской Руси
Монахи просвещали мирян не столько «еллинскими премудростями», сколько внутренним светом Христовой истины: через прямое научение словом и примером, через приобщение к богатству Предания, главными носителями и хранителями которого на Руси были монастыри. Прославленные святой жизнью подвижники привлекали учеников, а те несли опыт своих духовных отцов по всей Русской земле. Одинокие обители вырастали в целые поселения, становясь центрами культурного и хозяйственного освоения необжитых прежде областей.
Авторитет самых выдающихся представителей монашества немало помогал объединению Руси, предотвращал разрушительные смуты. Среди духовных светочей Московской Руси, безусловно, первое место принадлежит Сергию Радонежскому, основателю об¬щего жития в русском монашестве. Авторитет святого игумена Троицкого монастыря был так велик на Руси, что митрополит Алексий посылал Сергия примирять князей суздальских — братьев Бориса и Дмитрия. Чтобы воздействовать на непреклонного Бориса, преподобному Сергию пришлось «затворить храмы» в Нижнем Новгороде — запретить там богослужения. В 1380 г. преподобный Сергий Радонежский благословил великого князя Дмитрия на Куликовскую битву.
Однако ещё более, нежели прямое общественное служение, важен был для Руси постоянно осуществляемый иночеством и потому зримый идеал христианского смирения, «самораспятия», стремления подчинить плоть духу христианской любви. Поэтому понятие «святая Русь», выражающее то лучшее, что видел русский человек в своей стране, в своём народе, при всей многоликости русской святости, напоминает и об иноках.
Русское монашество постоянно поддерживало связь с иноческой традицией Вселенской Церкви. В мировом центре православного иночества на Афоне ещё в XII столетии был основан русский Пантелеймоновский монастырь, а в монастырях Руси переводили и переписывали творения отцов и учителей Церкви.
Преподобный Сергий Радонежский
Юному Варфоломею, среднему из трёх сыновей ростовского боярина Кирилла, трудно давалась грамота. Учителя бранили его, товарищи дразнили. Однажды, разыскивая в поле убежавших жеребят, он встретил незнакомого старца-священника. Узнав, как горюет отрок о своих неудачах в учении, старец утешил его и дал съесть кусочек просфоры (освящённого хлеба, употребляемого во время причастия). Священник проводил своего юного спутника до дома, остался обедать, а перед едой велел ему читать вслух Псалтырь. Варфоломей испуганно отказался — он ведь так и не научился читать! — но старец настаивал. И вдруг мальчик увидел, как буквы складываются в осмысленные слова, и начал бойко и правильно произносить их. Прощаясь с родителями отрока, Кириллом и Марией, старец сказал: «Ваш сын будет велик перед Богом!». Этого свяшенника больше никто никогда не встречал Так рассказывает житие св. Сергия Радонежского (около 1314— 1392), в миру Варфоломея, об одном из первых чудес, произошедших на протяжении его жизни.
Из Ростова, разорённого междуусобицами, семья Варфоломея бежала в Радонеж. Повзрослев, юноша стал мечтать о монашестве. Но он не мог оставить родителей без поддержки: оба его брата уже покинули семью. Лишь после кончины родителей в 1337 г. он и его брат Стефан, ставший монахом, ушли в дальние дикие леса. Они решили посвятить себя отшельнической жизни. Не выдержав испытаний, Стефан возвратился в Москву, в монастырь. А 23-летнего Варфоломея игумен Митрофан в 1342 г. постриг в монахи под именем Сергий.
Скоро слава об иноческих подвигах молодого пустынника, который жил в лесу с дикими зверями и даже кормил из рук медведя, разнеслась широко. К нему стали приходить паломники за помошью. Некоторые решались на иночество, строили рядом избушки-кельи и поселялись в них. Сергий сам помогал в строительстве, рубил дрова, готовил для братии пишу. Постепенно образовалась монастырская обитель. Монахи с трудом уговорили Сергия стать их настоятелем. В 1354 г. епископ Волынский Епифаний рукоположил его в священнический сан.
Монастырь преподобного Сергия, посвященный Святой Троице, долгое время был настолько беден, что даже священные сосуды в нём были деревянными, а вместо свечей и лампад в церкви горели лучины. Ни пергамента, ни бумаги у монахов тоже не было, поэтому молитвословия и богослужебные тексты записывали на бересте. Монахи возделывали огород, но этого не хватало даже для скудного пропитания. Тем не менее преподобный не разрешал им просить милостыню.
Житие святого сообщает, что однажды монахи, доведённые голодом до крайности, уже решили покинуть мона¬стырь. Сергий стал увещевать их, и в тот же момент к обители подъехал воз с продуктами, которые неизвестный благодетель пожертвовал инокам.
В общении с монахами преподобный Сергий сочетал кротость и требовательность. Даже став игуменом, Преподобный Сергий Радонежский продолжал трудиться на пользу братии: строил кельи, пёк хлеб, носил воду. Но когда Сергий начал вводить в обители новый общежитийный устав, появились и недовольные. Прежде монахи жили в своих кельях поодиночке и собирались вместе лишь для богослужения; по новому уставу, заимствованному из Византии, вводились чёткое разделение обязанностей и внутримо-настырская дисциплина. Недоволен Сергием был и его брат Стефан: он возвратился в монастырь тоже в сане игумена и претендовал на старшинство в нём. Однажды во время богослужения Стефан стал громко делать замечания монахам, не стесняясь присутствия настоятеля. В тот же вечер Сергий, не желавший соперничества со старшим братом, тайно покинул обитель и ушёл на реку Киржач, где впоследствии основал новый монастырь.
Одумавшиеся иноки бросились искать любимого настоятеля, а найдя, стали по одному переселяться к нему. Монастырь Живоначальной Троицы пришёл в запустение. Сюда святитель вернулся лишь четыре года спустя по просьбе митрополита Московского Алексия.
Уже при жизни преподобного Сергия вокруг обители на месте дремучих лесов возникли селения и пашни.
Монастырь стал более доступен для паломников, туда приходили и простолюдины, и бояре, приезжали за благословением и духовной поддержкой удельные князья. Для всех у святителя находилось доброе слово, мудрый совет, поражавший глубиной прозрения человеческой души и судьбы.
Ученик преподобного, инок Епифаний, составивший его житие, засвидетельствовал и некоторые чудеса. Так, однажды зимой некий селянин, у которого тяжело заболел сын, на руках понёс его к Сергию, но по дороге мальчик скончался. Обессиленный крестьянин, оставив тело у дверей обители, отправился домой, чтобы приготовить всё необходимое к погребению. Когда же он вернулся за телом, то обнаружил сына в келье преподобного живым. Святитель строго запретил крестьянину рассказывать об этом чуде, не видя в нём своей заслуги, но скрыть происшедшее от братии было невозможно. Слава Сергия как чудотворца много¬кратно подкреплялась исцелениями недужных и бесноватых (невменяемых, одержимых злыми духами).
В 1390 г. недалеко от обители проезжал другой великий русский святой—епископ Стефан Пермский, просветитель комизырян, сделавший перевод на их язык богослужебных текстов и части Священного Писания. У святителя не было времени, чтобы заехать в обитель, но он велел остановить сани, вышел из них и стал молиться, мысленно посылая благословение преподобному Сергию: «Мир тебе, духовный брат мой!». В монастыре в это время шла трапеза. Вдруг посреди неё Сергий поднялся, поклонился и произнёс: «Радуйся и ты, пастырь Христова стада, и мир Божий да пребывает с тобою!». Он сообщил изумлённой братии, что приветствует проезжающего мимо святителя Стефана. Некоторые из монахов поспешили за пределы обители и ешё успели застать сопровождавших святителя людей. Впоследствии в память об этом событии на месте, где остановился св. Стефан, была сооружена часовня, а в Троице-Сергиевой лавре вошло в обычай во время трапезы, перед последним блюдом, ударять в колокольчик: при этом все встают, и один из монахов произносит краткое молитвословие с поминанием имён преподобного Сергия и святителя Стефана.
Более всего Сергий скорбел о грехе разделения между людьми и молился Святой Троице о его преодолении. Святитель был особенно настойчив в примирении удельных князей, жестоко враждовавших между собой. В борьбе за власть и земли они не жалели крови соотечественников. Опираясь на силу татарских клинков, князья наводили ордынцев на своих соперников. Преподобный увидел в поднимавшемся Московском княжестве силу, способную объединить Русь и стать опорой Русской Неркви. Его почитателем был митрополит Московский Алексий, который иногда давал Сергию весьма важные поручения.
Предание гласит, что именно к преподобному Сергию поспешил в 1380 г. перед Куликовской битвой великий князь Дмитрий Иванович. Святитель дал ему своё благословение и отпустил с ним двух иноков — Александра (в миру Пересвет) и Андрея (в миру Ослябя). Венец земной жизни этих бывших воинов-дружинников преподобный увидел в смерти на поле брани за веру и свой народ. Перед боем князь Дмитрий получил от Сергия записку, заканчивавшуюся такими словами: «...что¬бы ты, господине, таки пошел, а поможет ти Бог и Троица» (т. е. поможет Бог по молитвам к Нему, возносимым в храме Пресвятой Троицы).
Во время битвы Сергий стоял на молитве: обращаясь к Богу, он по имени называл каждого русского воина, которого в этот момент далеко от монастыря, между реками Непрядвой и Доном, настигала смерть от вражеского оружия.
Преподобный Сергий не оставил никаких записей. О его жизни и деяниях известно главным образом из писаний инока Епифания и летописей. Но память Русской Неркви о нём необычайно жива: он до сих пор остаётся самым любимым русским святым. Его мощи хранятся в Троице-Сергиевой лавре под Москвой, в Сергиевом Посаде. Ежедневно поклониться преподобному, просить его о помощи приезжают тысячи людей.
День памяти Сергия Радонежского, чудотворца, отмечается 5 (18) сентября, а также 25 сентября (8 октября), в день кончины великого святого. Он был канонизирован в 1452 г.
Причастие Небесным огнем
В «Житии и подвигах преподобного Сергия Радонежского» среди описаний многих чудесных событий из жизни святого есть и рассказ блаженного Симона, «свидетеля неложного», как называет его автор «Жития...».
«Однажды, когда святой игумен совершал Божественную литургию, блаженный Симон видел, как небесный огонь снизошёл на Святые Тайны в минуту их освящения, как этот огонь ходил по святому престолу, озаряя весь алтарь, обвиваясь около святой трапезы и окружая всего священнодействующего Сергия. А когда преподобный хотел причаститься Святых Тайн, Божественный огонь свился, „как бы некая чудная пелена", и вошёл внутрь святого потира...
Ужаснулся Симон от такого видения и в трепете безмолвствовал; но не укрылось от преподобного Сергия , что ученик его сподобился видения. Причастившись Святых Христовых Тайн, он отошёл от святого престола и спросил Симона: „Чего так устрашился дух твой, чадо моё?". „Я видел благодать Святого Духа, действующую с тобою, отче", — отвечал тот. „Смотри же, никому не говори о том, что ты видел, пока Господь не позовёт меня из этой жизни", — заповедал ему смиренный авва».