В коние XIX — начале XX в. Россия была охвачена религиозным возрождением. Образованные люди, на протяжении первых десятилетий своей жизни верившие в науку и различные философские системы, поворачивались лицом к Богу. На этом новом пути каждый из них преодолевал разные расстояния. Кто-то сделал всего несколько шагов, а кто-то уходил к самому горизонту. Раньше других отправился в дорогу и дальше всех дошёл русский философ и писатель Константин Николаевич Леонтьев (1831—1891). Он родился в небогатой дворянской семье, окончил медицинский факультет Московского университета. Константин Николаевич, участвовавший в боевых действиях в Крыму во время войны России с Англией, Францией и их союзниками (1853—1856 гг.), видел жизнь в самых ужасных её проявлениях. Впоследствии Леонтьев поступил на службу в дипломатическое ведомство и сделал блестящую карьеру: на Балканах он быстро добился высокой должности консула. До 1871 г. Леонтьев, человек далеко не религиозный, к богословским спорам был равнодушен. Гораздо больше его интересовали слава, комфорт, красивые женщины. Константин Николаевич был женат на красавице, которую свёл с ума своими изменами. Но вот в его жизни произошло событие, похожее на чудо. Летом 1871 г. он тяжело заболел, находясь вдалеке от больших городов, так что на медицинскую помощь в скором времени рассчитывать не приходилось. Врач по образованию, Леонтьев сам себе поставил диагноз: холера. Состояние его было крайне тяжёлым — фактически, он готовился к смерти. В его комнате висела икона Богородицы, к ней Константин Николаевич обратился со страстной мольбой спасти его. В одном из писем много лет спустя он так описал этот призыв: «„Матерь Божия! Рано! Рано умирать мне!.. Я ешё ничего не сделал достойного моих способностей... Подыми меня с этого одра смерти. Я поеду на Афон, поклонюсь старцам, чтобы они обра¬тили меня в простого и настоящего православного верующего и в среду, и в пятницу, и в чудеса, и даже постригусь в монахи...". Через два часа я был здоров; всё это произошло ещё прежде, чем явился доктор». Леонтьев действительно отправился на Афон и провёл там несколько месяцев. Этот порыв ему дорого стоил: оставив служебные обязанности, испортив отношения с послом, он потерял возможность продолжить карьеру. Константин Николаевич вернулся в Россию. Здесь он долго разрывался между необходимостью зарабатывать на жизнь семье, платить долги и жела¬нием навсегда уединиться в монастыре. В конце концов он принял ре¬шение поселиться при знаменитой своей святостью Оптиной Пустыни. Первые годы после чудесного исце¬ления он много писал. Тогда им были созданы произведения, которые он считал лучшими: философский трактат «Византизм и славянство», а также роман «Одиссей Полихрониадес». Однако понемногу он отходил от писательского труда. В течение 20 лет Леонтьев по¬степенно погружался во всё более глубокие слои веры. Блестящий интеллектуал, писатель и человек, ни в чём не терпевший стеснения, он вначале очень страдал от необходимости точно соблюдать все правила православного верующего, отстаивать в храме многочасовые богослужения, во многом ограничивать себя, строго подчиняться требованиям духовного отца. Тем не менее Константин Николаевич, раз навсегда избрав христианский путь, честно старался не сходить с него. Первое время повседневный быт православного верующего был для него утомительной практикой, которую необходимо было повторять изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год, принуждая себя к этому волевыми усилиями. Леонтьев два десятилетия усмирял себя. В 1882 г. он опубликовал статью с описанием Пасхи на Афоне: «Море голода и уныния, море усталости и насильственной молитвы, от которой, однако, сама совесть, сама личная воля не позволит отказаться без крайнего изнеможения». Леонтьев писал о трудностях многих верующих, для кого мучителен монашеский аскетизм: «...тот, кому это очень больно, трудно и скучно, должен помнить, что... это состояние почти ежеминутного несносного понуждения, оно-то и есть настоящее монашество. То есть добровольное хроническое мученичество во славу Божию. Облегчение же долгой и постепенной телесной привычки и внезапные восторги душевного умиления — это не от нас. Это награда свыше за подвиг или поддержка слабому и унылому за доброе изволение понудить себя и покориться». Долгое испытание всеми тяготами православной монашеской практики глубоко изменило личность Константина Николаевича. Его вера перестала быть самоистязанием, она стала гармоничной. Леонтьев естественно соединился с духовным телом Церкви. В 1887 г. он пишет о себе: «...я, давно больной и усталый, но сердцем весёлый и покойный, хотел бы под звон колоколов монашеских, напоминающих мне беспрестанно о близкой уже вечности, стать равнодушным ко всему на свете, кроме собственной души и забот о её очищении». В 1891 г. Леонтьев принял монашеский постриг под именем ино¬ка Климента. Один из оптинских старцев предсказал ему скорую кончину. Летом того же года Констан¬тин Николаевич переехал из Опти¬ной Пустыни в Сергиев Посад, место, более всего почитаемое за святость в православной России. Здесь он вскоре скончался и был похоронен на кладбище у церкви Черниговской Божией Матери.